Блатной романс
Шрифт:
Вдалеке шаркал хвост траурной церемонии. Никого из группы захвата невинного парня по кликухе Шрам вокруг заметно не было. Как затравленная крыса, Сергей постелился вдоль жирных серых стен домов, вдоль тускло мерцающих витрин, вдоль во всю фейерверочную мощь пышущих неоном вывесок.
Магазин мужской одежды «Фаворит», «24 часа», «Спортивная обувь», кафе «Чародейка», «Пункт обмена валюты»… Лишенная всяческих художественных наворотов скромная табличка «Баня». Горло Шрама пылало, будто он закусил пучком горького перца. Воздух врывался в легкие с вантузным всхлипом. Дольше снаружи околачиваться –
Сергей приотворил со скрипом тяжелую броневую дверь, благо еще не заперто, и ввинтился внутрь.
– Мест нет, – не узнал банщик гостя.
– Уже есть, – нашел силы широко и властно улыбнуться гость. И по праву сильного запер за собой дверь на звонко щелкающий засов.
И тогда банщик узнал. И засуетился, забегал вокруг Сереги на коротких ножках, колыхая пышными телесами под халатом:
– Вы за деньгами?
Сергей устало, но с презрением вздохнул. Не объяснять же толстяку, что Шрамова в этом казино под названием «Жизнь» интересуют гораздо более высокие ставки.
– Как же это так? Мне что, опять Пырею платить?
– Глупый ты, человечище, – надменно и небольно боксанул банщика в плечо визитер. – Успокойся, я был и остаюсь твоей крышей. Но денег с тебя не возьму. Мне нужны только маленькие необременительные услуги.
– Какие услуги? – еще больше напрягся. Бог знает что себе вообразивший содержатель бани. Он наконец приметил, что наряд гостя, мягко говоря, не в порядке. А может, этот Храм – маньяк психованный?
– Например, сейчас мне нужны бинт и перекись водорода. Сойдет йод.
– И все? – шумно выпустил воздух из легких пузан.
– И если есть – свободный «люкс». И дверь входную никому не отпирать.
– И все? – Щечки зарделись, вот-вот не смело улыбнется.
– И простыни хрустящие, и мыло клубничное, и пару пива студеного.
– И все? – почти пропел в мажоре банщик.
– И все, – почти ласково Серега пальцем задвинул на место отвисшую челюсть банщика.
– Выбирай любой номер, – признался тогда хозяин заведения. – Никого все равно нет.
– А что ж ты гнал, что все занято?
– Форс держу, чтоб заранее по телефону заказывали. Когда по телефону заказывают, идет наценка.
– Понятно, – кивнул Шрам. – Пережитки социалистического мышления, – и отправился в «люкс», в котором уже бывал как-то.
Он не стал сразу раздеваться, а упал на протраханный диванчик и перво-наперво глубоко отдышался, в ожидании, пока принесут хотя бы бинт. И тут приглушенный дверьми и стенами звук просочился тревожным колокольчиком в ухо Шраму.
Сторожко подкравшись к двери, Сергей уставился в щелочку.
– Что вы, товарищ лейтенант? – общался с улицей, приоткрыв входную броню, банщик. – Никого нет, все на похоронах, у меня санитарный час. Все хлоркой засыпал, аж глаза щиплет… Вы ко мне лучше вечерком попариться загляните в порядке шефского надзора, я вас бесплатно, как представителя власти, по первому разряду обслужу… Храмов? Слыхал о таком. Говорят, весь городок на уши поставил, житья от него никому нет. Если проявится, тут же сообщу, как положено… Ну до вечера. Значит, ждать вас?
Когда
Глава 13
Ночная бабочка, мельтеша млечными, будто испачканными мелом, крылышками, перемахнула колючку, вывешенную по стене Виршевского нефтеперерабатывающего комбината. Ей бы мотать отсюда, из нефтяного смрада, а она, мозгов ни грамма, затрепыхалась у одинокого фонаря перед проходной. Забилась об лампочку и обожглась.
От скуки наблюдающий за ночной бродяжкой вахтер только беззлобно матюкнулся ей вслед. Вахтеру по инструкции не полагалось спать. Забил бы он на инструкцию, но следовало дождаться, пока начальство не покинет территорию. Засиделось начальство сегодня.
Горячий фонарь несколько остудил пыл бабочки, и она пошуршала дальше, над перегонными бункерами, над отражающими боками луну, расчерчивающими территорию завода, словно вены и артерии, трубопроводами, над хозпостройками и пропитанными вездесущей нефтью дорожками. Теперь целью мотылька стало одиноко светящееся окно в пристроенном к Управлению комбината трехэтажном здании.
Раньше здесь размещались актовый зал, бюро комсомола, партбюро, профком и первый отдел. От прежних времен остался один профком. Остальные помещения перешли в черт знает чье заведование.
Бабочка всмак побилась тупой головой в оконное стекло, за которым так поздно горел свет, обломалась и полетела дальше искать приключений на брюшко.
А в кабинете столь поздно заседали Шрам и профсоюзный лидер. На завтра, точнее – уже сегодня, гендиректор со своей бандой назначил внеочередное собрание учредителей. И именно завтра гендиректор со своей бандой собирался на собрании провести решение об уступке пятидесяти одного процента учредительного капитала нефтекомбината некоей американской компании вроде бы из штата Алабама. Вот ее представители – полюбуйтесь, какие приличные улыбчивые белозубые люди. Вам под их игом будет самый торч.
Впрочем, никто верительных грамот этой компании в упор не видел, и Шрам крепко подозревал, что это банальный офшор, а не штат Алабама. С другой стороны, обломись гендиректор на народном вече, он все равно останется в силе решить вопрос в свою пользу. Просто нынче такие времена, когда с народом принято заигрывать.
В шкафу чинно продолжали ссыхаться полные классовой мудрости пудовые рекламные проспекты Карла Маркса. Бюст Ленина гулял по столу с края на край, потому что где б ни оказался, всюду мешал.