Блатной романс
Шрифт:
– Осведомлен. – Образина прожженного мента расплылась в хитрой улыбке. – Уважаю. – Майор плюхнулся в гостевое кресло без приглашения, небрежно бросил на стол за саленную фуражку и пальцами пригладил потные волосы. – Да и мы не лыком шиты. Мы про тебя, Срамов, тьфу, то есть Храмов, тоже понаслышаны.
– Кофе? – пропустив тонкий намек на толстые обстоятельства мимо ушей, предложил Сергей.
– А есть что покрепче? – как у себя дома расстегнул пуговицу под галстуком майор. И заозирался: новенькая мебель, задвинутый в угол армейский ящик со странным
– Дядька Макар, – кивнул Сергей Шрамов маячащему в дверях пожилому секретарю, – для нашего дорогого гостя двойной кофе…
Майор заржал, дескать, уважаю юмор.
– …И бутылочку твоего бальзама, – дополнил, выдержав театральную паузу, Шрамов. – Он у меня такие бальзамы варганит – закачаешься!
– Ну ладно, – по-хозяйски навалился на стол всей тушей гражданин ментовский начальник. – Шутки в сторону. Рассказывай, Храмов, чистосердечно и как на духу, из какой стороны тебя в наш городок к бережку прибило и какую золотую рыбку ты в нашей мутной воде выловить мечтаешь?
– Да тут не до жиру, – сделал наивные честные глаза Сергей. – В соответствии с буквой закона собрался я заняться юридическими услугами.
В сверкающих свежим лаком дверях объявился дядька Макар, но уже не с пустыми руками. А на расписном подносе, кроме двух чашек с расплавленным в смолу кофе, бутылочка зеленого стекла и две чарочки. Майор сам снял с подноса угощение. Сам, не дожидаясь приглашения хозяина кабинета, в два выверенных булька наполнил чарочки, и свою тут же принял на грудь.
– Юридические услуги – это правильно. Только для такого сервиса документики соответствующие требуются. Есть у тебя соответствующие документики?
– Имеются, – важно сообщил Шрамов и уже сам, на правах хозяина, наполнил рюмаху для дорогого гостя. Тоже точно в один бульк.
– Ладно хорохориться! – вдруг зло вцепился ногтями в край стола майор, будто хотел стол опрокинуть. И поскольку от такого обхождения бальзамчик чуть не выплеснулся, то прежде чем продолжить разнос, Иваныч опять приговорил рюмку. Вот теперь ничто не мешало вести процесс. – Хорош мне глазки строить и кильку шкурить, блатная морда! Отвечай на вопросы, падло! Где остановился?! Имеется ли прописка?! Кто тебя сюда послал?!
Шрамов призывно посмотрел за спину как-то чересчур быстро поймавшего алкогольный приход всего от двух мензурок Иваныча. Откуда-то из-за увенчанного большой колючей звездой плеча майора выплыл радушный дядька Макар и опять наполнил майорскую чарку.
– Не трэба так турбуватыся, гражданин начальник, – за Шрамова повел речь дядька. – Есть у нас документики на уси случаи життя. Может, щэ кофе? А насчет документиков я вам такую прытчу розповим…
– И за что же мне такая милость? – вспомнив присказку про бесплатный сыр, словно через силу спросил майор. Его пятерня жадно сжимала ключики от катера, будто боялась отпустить.
– За то, Иваныч, что
Интонация, с которой гость озвучил последнюю фразу, проколола даже толстую шкуру майора, и Иваныч осторожно, как неродные, положил ключики перед собой. Может, придется возвращать обратно. Телеса Иваныча под несвежей майкой заходили обиженными волнами.
– Виталий Ефремович, ежели чем недовольны, так вы так и скажите. Я ведь человек с пониманием, зачем же ходить вокруг да около?
– Да не ерепенься, Иваныч. Это у меня личные заморочки. Извини, не сдержался, – ловя луч камнем на золотом перстне и как бы любуясь игрой света, глухо объяснил свой выбрык Виталий Ефремович. Все у него было в тему: и шмотки, и речь интеллигентная, и прочие финты. А вот нет-нет да и выглядывал из капустной одежки бычара бычарой. Не смыть натуру дорогими шампунями.
– А… Ну если так, то я не в обиде. – Майор лридвинуй пузырь и натренированно ловко свернул золоченую головку. – А что за заморочки? Может, я чем подсоблю? – Всего с двух бульков он ловко наполнил обе рюмки под завязку.
– Не бери в голову, лучше ответь, как там наш лесник поживает?
– В порядке лесник. В белоснежном гипсе с головы до пяток. В больнице мордой в стенку уткнулся, ни с кем не разговаривает.
– А в протокол какие показания дал?
– А никаких. «Не надо, – говорит, – протокола. Сам упал», – говорит. – Иваныч между делом попытался поверх массивного плеча гостя выглянуть в окно. Очень уж его перло побыстрее узреть пригнанный катер.
– Жаль. Выходит, обиду затаил. Выходит, отыграться надеется и властям не верит.
– Так это ж лучше. Без протокола-то. А то столько у меня висяков на шее, что в Управлении боюсь показываться. Скубут меня там, как плюгавого воробья в стае. Шутишь – первое сзади место по области?
– Ты потерпи, Иваныч, еще месяц-другой. Дело с комбинатом уже на мази. Кстати, а немцы экскурсией довольны остались?
– Еще как довольны. Машка Манекенщица одного развела на «вернувшегося из командировки мужа». А второму показательную драку в кабаке устроили, на два зуба сократили. Фрицы таксеру, чтоб из города ночью увез, пятьсот марок отмаксали. Это гансы-то прижимистые!
– Ну а в городском масштабе, Иваныч, как?
– Да все пучком. В городе четыре кодлы. То одни других загасят, то другие первых. Ночь без шума не обходится. Первое место по области держим, и плачут горючими слезами мои подполковничьи погоны. Вот давеча магазин у черных сгорел.
– Вот то-то. Магазин у черных сгорел… – подхватил гость без восторга. Он сидел на шатком стуле, держа спину, будто лом проглотил. И очень боялся испачкать понтовый наряд.
– Да ты ж!… Извиняюсь, Виталий Ефремович, да вы ж сами требовали, чтобы больше шуму! Чтобы угоны и поджоги! Чтобы шпана распоясавшаяся ночью никому на улицу выйти не позволяла!