Бизнес - класс
Шрифт:
– Командуешь, да?
– огрызнулся Мамедов.
– Ей и положено командовать, - напомнил Коломнин.
– Так что докладывайте. Если действительно что-нибудь знаете.
Вспыльчивый азербайджанец дико сверкнул глазами.
– Пожалуй, я кое-что могу прояснить, - Хачатрян быстренько переключил внимание на себя.
– Клиентов среди нефтярей немеренно. Так что как бы чуток в курсе. Дорога действительно строилась на паях. Ведь не все месторождения "сидят" недалеко от трубопровода, как "Нафта". Да и по размерам многие, так, болотца. Там и
– Нефтяной люмпен, - съязвил Коломнин.
– Во всяком случае другого, как вывозить бензовозами, им не дано. А без этой одноколейки приходилось по бездорожью до большой дороги - кому за сто, а кому и за четыреста километров. Это ж совсем другая себестоимость получалась. Так что сами понимаете, как все за идею ухватились. А уж как Салман Курбадович под себя Верхнекрутицкое месторождение подмял, вокруг него вся мелкота и выстроилась. Скинулись, кто чем мог. Создали открытую акционерку.
– Кто чем вошел?
– поторопил Коломнин.
– Позвольте я, - предложил отмалчивавшийся дотоле Богаченков.
– Третий день документы изучаю. Так что немного разобрался.
– Стало быть, так. Сорока процентами акций владеет "Нафта". Не добравшийся еще до этой информации Коломнин почувствовал, что во рту разом пересохло от предчувствия удачи. Впрочем, ненадолго.
– Тридцать принадлежат компании-оператору.
– Той самой, которая теперь под чеченцами, - уточнил Хачатрян.
– А остальные распылены, - доклад Богаченкова оказался как никогда убог.
– Так почему бы их не объединить?
– прикинул Коломнин.
– Сами же говорите, что все вокруг "Нафты" выстроились. Соберем владельцев месторождений, проведем собрание, да и - турнем этого мафиозного оператора.
Обиженный Мамедов напомнил о себе издевательским хмыканьем.
– Спохватились, - он прищелкнул пальцами.
– Кто теперь захочет подставляться под мафию?
– А по скольку распределены остальные акции?
– поинтересовалась Лариса.
– Э, совсем мелочь, - Мамедов показал кончик пальца.
– Доброго слова не стоят: один - три процента. Да и неважно это. Все давно доверенности на Бари Гелаева переоформили. Это чеченский смотрящий.
Коломнин заметил, что Богаченков удивленно склонил голову.
– Там был еще пакет в одиннадцать процентов, - обращаясь к Мамедову, неуверенно напомнил он.
– Слушай, не расстраивай! Наши, считай, эти проценты были.
– Сорок и одиннадцать - как раз пятьдесят один. Контроль!
– всполошилась Лариса.
– Где он теперь, этот контроль?
– зацокал Хачатрян.
– Был и нет!
И горячо произнес по-армянски какую-то развесистую фразу, - похоже, выругался.
– Погодите!
– припомнил Коломнин.
– Это не те акции, о которых говорил Мясоедов? Ну, которые вроде как Фархадов раздал!
– Дядю Салмана только не путайте!
– заново возбудился Мамедов.
– Он бы не отдал, если б Тимур не подбил. Вздохнул.
– Они самые и есть. Нам ведь изначально пятьдесят
– Так что?!
– Лариса, не в силах усидеть, вскочила.
– Когда акции распределяли, как раз был День рождения у такого Рейнера, слово "такого" Мамедов произнес с особой ехидцей.
– Вот дядя Салман по просьбе Тимура и повелел одиннадцать процентов "железки" ему в управление отдать. Вроде как в подарок.
– Ах да, Женечка Рейнер, - с нежной грустью припомнила Лариса.
– Они с Тимуром друзьями были. Смешной он. А где, кстати, сейчас? Ведь года два ничего не слышно.
– А "пришили"! И за дело, - пресек ностальгические настроения Мамедов. Как Тимура убили, так и сдрейфил. Мало - сдрейфил. Так "наварить" на горе дяди Салмана хотел, - акции Гелаеву слил.
– Продал?
– Продал или еще как. Отдал как-то. Вот такие дружки оказались. Чуть одного убили, так второй вместо, чтоб за память отомстить, "сливает" по-быстрому. Задумал деньжат получить и усвистать. Даже с дядей Салманом не попрощался. Ан чечня молодцы! Акции забрали, а после "урыли" и - все дела. Так что у Гелаева теперь против наших сорока полный контроль получился. Вся власть! Чего хотят делать, то и могут. Выходит, некуда нам деваться, кроме как на попятный - перекупщиков этих вернуть.
Взгляд Коломнина, жесткий, прикидывающий, Мамедову не понравился.
– Не зыркай. Сам не хочу.
– Знаешь, Казбек, сколько раз надо мужика отиметь, чтоб его потом педерастом называли?
– неожиданно поинтересовался Коломнин.
– Почему мне такое спрашиваешь?!
– Мамедов запунцовел.
– Один, - ответил сам себе Коломнин.
– Всего один. И на всю оставшуюся жизнь. Не можем мы отступать. Отступимся - додавят.
– Но тогда что?!
– почти одновременно вырвалось и у Мамедова, и у Хачатряна.
– Только одно - выдавить чечен с узкоколейки!
– Ты что, совсем дурак, да?!
– Мамедов закрутил пальцем у виска.
– Там мафия. Бари - смотрящий. Все поделено. Знаешь, кому деньги идут? Туда соваться, как в бассейн с этими... зубастыми. Пираньи, да! Лариса, ты что молчишь? Тоже не соображаешь, да? Там все быстро: башку сунул; башка была башки нет.
– А я все-таки сунусь, - пообещал Коломнин.
– И он сунется. И все мы с ним вместе!
– голос Ларисы сделался неожиданно жесток.
– А кто перетрусил!..
Она значительно глянула на дверь.
– Но как?!
– вскричал Хачатрян.
– Даже законы за них.
– Да как угодно!
– Лариса яростно сжала кулачки.
– Законы еще какие-то выдумал. Прессинговать! Нарыть криминал! Подкупить кого надо! Запугать. Но выдавить. Какая-то нечисть грязные лапы к нам тянет. А мы что, горлышко подставлять? Отобрать - и все дела! Мужики вы или нет?!
Только теперь Лариса разглядела скрещенные на ней ошеломленные взгляды.
– Но ведь другого пути, как их свалить, у нас все равно нет, - смущенно закончила она.