Бизнес - класс
Шрифт:
Коломнин беспокойно огляделся, обнаружил заинтересованный взгляд портье.
– Прошу вас, - подчеркнуто официально он протянул руку, пропуская ее вперед, к лифту. По правде с трудом скрывая изумление от внезапного превращения пугливой невестки в эту решительную женщину.
– Я тогда, если что, у себя, - пролепетал Богаченков.
По закону подлости, едва выйдя из лифта, натолкнулись они на молоденькую горничную, которая как раз оправляла прическу перед зеркалом. Завидев их, она, не оборачиваясь, внимательно, припоминающе
В номере Лариса небрежно сбросила шубку на тумбочку, шагнула к нему:
– Господи! Что за вид?
– С чего бы такое превращение? Или все-таки...
– Коломнин задохнулся. Лоричка, ты решилась?!
– Соскучилась.
– А... еще?
– Еще тоже есть. Но это подождет, - прижавшись, пробормотала она.
– Если, конечно, ты не настаиваешь.
Он не настаивал.
За окном завывало. Коломнин с томлением и грустью смотрел на вернувшуюся из ванной посвежевшую женщину.
– Значит, нет?
– еще раз переспросил он, ни на что не надеясь.
– Не могу. Его сейчас бросить, как предать.
"А меня?" Коломнин представил такую же вьюгу где-нибудь на окраине Москвы и себя, одного, неприкаянно слоняющегося по снимаемой, куце обставленной квартирке, - ее поиском по просьбе Коломнина занимался Седых.
– Стало быть, зашла попрощаться? Спасибо, хоть этого не побоялась.
– Кушайте на здоровье, - она прикрылась иронией.
– Нам надо поговорить, Сережа. Я о компании.
– Компания у нас и впрямь хоть куда подобралась. Я, ты и старик Фархадов. По-моему, это что-то новое в любовном треугольнике.
– Тогда квадрат. Еще моя дочь. Пожалуйста, не надо, Сережа. Быть злым тебе не идет.
Коломнин почувствовал справедливость упрека. В своем стремлении выдернуть ее из привычного, комфортного мира он стал чрезмерно нетерпелив и нетерпим. Почему-то уверенный, что с ним ей будет заведомо лучше. Между тем перед ним сидела холеная, привыкшая к роскоши женщина. Одеваемая, будто кукла Барби. Правда, и предназначенная, подобно Барби, сидеть дома на почетном месте. Но, очевидно, и в этом можно найти свою, затягивающую прелесть. А что взамен предлагал он?
– Я не о том, дурачок, - она без труда разгадала его мысли.
– Я уже просила: пожалуйста, не торопи, мне действительно очень трудно. Я, если хочешь, сильно увлечена тобой. Но - полюбила ли? То ли это? Прости, но мне часто вспоминается Тимур. И тогда - я не знаю. А здесь вокруг - все им дышит.
– Да, как на кладбище.
– Ты все-таки стал недобрым, - она, стараясь сделать это незаметно, скосилась на часики. Расстроенный Коломнин понятливо поднялся.
– Нет-нет, Сережа, мы обязательно должны переговорить о "Нафте". Что вы решили?
– Хоть ты-то не мучай! Ведь сама видела цифры. Компания перегружена долгами. Строительство трубы по существу приостановлено. Банковские деньги, извини за сленг, раздрючены. И при этом самой "Нафте" задолжала примерно те же деньги какая-то
– Не пустышка, Сережа! Я собственно с этим и приехала. Вот!
– она извлекла из сумочки перегнутую пачку документов.
– Последовала твоему совету и потребовала в отделе ценных бумаг предоставить мне все данные о наших участиях.
– И?..
Лариса хотела что-то пояснить, но, наткнувшись на скепсис в лице Коломнина, суховато протянула документы.
– Просмотри сам. Нужное я выделила.
Коломнин подтянул первый лист, поименованный "Участие компании "Нафта-М" в уставном капитале других структур", намереваясь пробежать полученное по диагонали. Но
в глаза бросилась отчеркнутая строчка - ООО "Руссойл" (Гамбург) - 26 %.
– Это что, тот самый должник?
– Именно, дорогой мой. Ладно, не трать время, - Лариса, перегнувшись, отобрала у него бумаги.
– Здесь ты все равно многого не увидишь. Поэтому послушай меня. Все-таки времени даром не теряла.
Это оказалось правдой. Из того, что удалось выяснить Ларисе, стало ясно: когда "Паркойл" принял решение предоставить "Нафте" крупный товарный кредит, одновременно, по предложению Гилялова, в Европе была создана трейдерская компания. Цель традиционная для компаний такого рода - реализовывать оговоренные объемы нефти на Запад, а деньги за вычетом комиссионых передавать "Нафте-М". А дабы Фархадов не нервничал, что деньги проходят через чужие руки, Гилялов предложил разделить Уставный капитал "Руссойла" на четыре части: по 26 % - "Паркойлу" и "Нафте-М" и по двадцать четыре - двум иностранным офшорным компаниям, созданным менеджерами "Руссойла".
– Почему же тогда через два года "Руссойл" перестал платить, а Фархадов все это "проглотил" и даже не пытается получить свои деньги, которые ему просто позарез нужны?
– задал Коломнин вопрос, ответ на который сам безуспешно пытался найти. Лариса безысходно промолчала.
– То-то что. А если бы он действительно хотел запустить месторождение, так не прятал бы от нас эти бумажки.
– Он хочет. Я тебе клянусь, Сережа! Есть вещи, которые обычной логикой не объяснить. Салман Курбадович, он, понимаешь ли, бешено гордый. Он просто не может не быть первым! Не может признать, что в чем-то не разбирается.
– Другими словами, он не управляет компанией.
– Это так, - Лариса кивнула.
– Потому он вынужден на кого-то ставить. Пока был Тимур...
– Тимура нет, Лоричка. Прости, конечно. Но банковские деньги - это не мои. И даже если бы я захотел...
– А ты захоти! Просто захоти помочь!
– Лариса, солнышко. Прости, но разговор на уровне бреда. Ведь это я могу задать тебе встречный вопрос: почему ты, близкий Фархадову человек, экономист, между прочим, - сама его не подперла. И только теперь, когда ситуация стала безвыходной, удосужилась изучить состояние дел?