Битва жизни (пер. Кронеберг)
Шрифт:
Вотъ наружность и костюмъ Клеменси Ньюкомъ, безсознательно, какъ подозрвали, изковеркавшей полученное ею при крещеніи имя Клементивы, хотя никто не зналъ этого наврное, потому-что глухая старуха мать, истинный феномевъ долголтія, которую она кормила почти съ самого дтства, умерла, а другихъ родственниковъ у нея не было. Накрывая на столъ, Клеменси по временамъ останавливалась, сложивши свои голыя красныя руки, почесывала раненые локти, поглядывала на столъ съ совершеннымъ равнодушіемъ, и потомъ, вспомнивши вдругъ, что еще чего нибудь недостаетъ, бросалась за забытою вещами.
—
— Ага! воскликнулъ докторъ, спша имъ на встрчу къ воротамъ сада. — Здравствуйте, здравствуйте! Грація! Мери! господа Снитчей и Краггсъ пришли. А гд же Альфредъ?
— Онъ врно сейчасъ будетъ назадъ, сказала Грація. — Ему сегодня столько было хлопотъ со сборами къ отъзду, что онъ всталъ и вышелъ на разсвт. Здравствуйте, господа.
— Позвольте пожелать вамъ добраго утра, сказалъ Снитчей: это и за себя и за Краггса.- (Краггсъ поклонился). — Цалую вашу ручку, продолжалъ онъ, обращаясь къ Мери, и поцаловалъ ручку:- и желаю вамъ, — желалъ онъ или не желалъ въ самомъ дл, неизвстно: съ перваго взгляда онъ не походилъ на человка, согртаго теплымъ сочувствіемъ къ ближнему:- желаю вамъ еще сто разъ встртить этотъ счастливый день.
Докторъ, заложивши руки въ карманы, значительно засмялся. Ха! ха! ха! Фарсъ во сто актовъ!
— Однако же я увренъ, замтилъ Снитчей, приставляя небольшую синюю сумку къ ножк стола — вы ни въ каковъ случа не захотите укоротить его для этой актрисы, докторъ Джеддлеръ.
— Нтъ, отвчалъ докторъ. — Боже сохрани! Дай Богъ ей жить и смяться надъ фарсомъ, какъ можно дольше, а въ заключеніе сказать съ острякомъ французомъ: фарсъ разыгранъ, oпyскайте занавсъ.
— Острякъ французъ былъ не правъ, докторъ Джеддлеръ, возразилъ Снитчей, пронзительно заглянувши въ сумку:- и ваша философія ошибочна, будьте въ томъ уврены, какъ я уже не разъ валъ говорилъ. Ничего серьёзнаго въ жизни! Да что же по вашему права?
— Шутка, отвчалъ докторъ.
— Вамъ никогда не случалось имть дло въ суд? спросилъ Снитчей, обративши глаза отъ сумки на доктора.
— Никогда, отвчалъ докторъ.
— Если случится, замтилъ Снитчей: — такъ, можетъ быть, вы перемните ваше мнніе.
Краггсъ, который, казалось, только очень смутно или вовсе не сознавалъ въ себ отдльнаго, индивидуальнаго существованія и былъ представляемъ Снитчеевъ, отважился сдлать свое замчаніе. Это замчаніе заключало въ себ единственную мысль, которая не принадлежала на половину и Снитчею; но за то ее раздляли съ Краггсомъ многіе изъ мудрыхъ міра сего.
— Оно стало нынче ужь слишкомъ легко, замтилъ Краггсь,
— Что, вести процессъ? спросилъ докторъ.
— Да вс, отвчалъ Краггсъ. — Теперь все стало какъ-то слишкомъ легко. Это порокъ нашего времени. Если свтъ шутка (я не приготовился утверждать противное), такъ слдовало бы постараться, чтобы эту шутку было очень трудно разыграть. Слдовало бы сдлать изъ нея борьбу, сэръ, и борьбу возможно тяжелую. Такъ слдовало бы; а ее длаютъ все легче да легче. Мы смазываемъ масломъ врата жизни, а имъ слдовало бы заржавть. Скоро они начнутъ двигаться безъ шума, а имъ слдовало бы визжать на
Краггсъ, казалось, самъ завизжалъ на своихъ петляхъ, высказывая это мнніе, которому наружность его сообщила неимоврный эффектъ. Краггсъ былъ человкъ холодной, сухой, крутой, одтый, какъ кремень, въ срое съ блымъ, съ глазами, метавшими мелкія искры, какъ будто ихъ выскаетъ огниво. Три царства природы имли каждое своего идеальнаго представителя въ этомъ тріо спорившихъ; Снитчей былъ похожъ на сороку или ворону (только безъ лоску), а сморщенное лицо доктора походило на зимнее яблоко; ямочки на немъ изображали слды птичьихъ клювовъ, а маленькая косичка сзади торчала въ вид стебелька.
Въ это время статный молодой человкъ, одтый по дорожному, быстро вошелъ въ садъ въ сопровожденіи слуги, нагруженнаго чемоданомъ и узелками; веселый и полный надежды видъ его гармонировалъ съ яснымъ утромъ. Трое бесдовавшихъ сдвинулись въ одну группу, какъ три брата Парокъ, или три Граціи, замаскированныя съ величавшимъ искусствомъ, или, наконецъ, какъ три вщія сестры въ степи, — и привтствовали пришедшаго.
— Счастливо встрчать этотъ день, Альфъ, сказалъ докторъ.
— Встртить его еще сто разъ, мистеръ Гитфильдъ, сказалъ, низко кланяясь, Снитчей.
— Сто разъ! глухо и лаконически проговорилъ Краггсъ.
— Что за гроза! воскликнулъ Альфредъ, вдругъ остановившись. — Одинъ, два, три — и все предвстники чего-то недобраго на ждущемъ меня океан. Хорошо, что не васъ первыхъ встртилъ я сегодня по утру, а то это дурная была бы примта. Первую встртилъ я Грацію, милую, веселую Грацію, — и вы мн не страшны!
— Съ вашего позволенія, мистеръ, вы первую встртили меня, сказала Клеменси Ньюкомъ. — Она, извольте припомнить, вышла сюда гулять еще да восхода солнца. Я оставалась въ комнатахъ.
— Да, правда. Клеменси первая попалась мн сегодня навстрчу, сказалъ Альфредъ: — все равно, я не боюсь васъ и подъ щитомъ Клеменси!
— Ха, ха, ха! — это я за себя и за Краггса, сказалъ Снитчей: — хорошъ щитъ!
— Можетъ быть, не такъ дуренъ, какъ кажется, отвчалъ Альфредъ, дружески пожимая руки доктору, Снитчею и Краггсу.
Онъ оглянулся вокругъ.
— Гд же…. Боже мой!
И быстрое, неожиданное движеніе его сблизило вдругъ Джонатана Снитчея и Томаса Краггса еще больше, нежели статьи ихъ договора, при заключеніи товарищества. Онъ быстро подошелъ къ сестрамъ, и…. впрочемъ, я лучше не могу передать вамъ, какъ онъ поклонился сперва Мери, а потомъ Граціи, какъ замтивши, что мистеръ Краггсъ, глядя на его поклонъ, нашелъ бы вроятно, что и кланяться стало нынче слишкомъ легко.
Докторъ Джеддлеръ, желая, можетъ быть, отвлечь вниманіе, поспшилъ приступить къ завтраку, и вс сли за столъ. Грація завяла главное мсто, но такъ ловко, что отдлила сестру и Альфреда отъ остального общества. Снитчей и Краггсъ сли по угламъ, поставивши синюю сумку для безопасности между собою. Докторъ по обыкновенію слъ противъ Граціи. Клеменси суетилась около стола съ какою-то гальваническою дятельностью, а меланхолическій Бритнъ за другимъ маленькимъ столикомъ торжественно разрзывалъ кусокъ говядины и окорокъ.