Битва за Тарг
Шрифт:
— Прикроете меня. Сейчас собью заслон.
— Куда ты! Псих!.. — Они запоздало попытались схватить и удержать меня, но тщетно! Я прыгнул в холл и, ежесекундно меняя ритм и характер движений, кинулся к давно облюбованной точке, с которой противник наверняка был как на ладони.
Заслон не дремал, немедленно открыл огонь. Лучи шести ружей пытались поразить мою мечущуюся фигуру, однако безуспешно: никак не могли подловить рисунок и повторяемость моих перемещений. Десантники не подвели, ударили в ответ, и стало гораздо легче: оттянули часть огня на себя. Кроме того, одно из ружей почти сразу замолчало — чей-то выстрел нашел цель.
Что ж, враги в полной мере раскрыли
«Жаль, светотермической гранатой нельзя, — мелькнуло в голове. — Всех бы разом!»
Но, во-первых, негде было укрыться — сам бы угодил под ее жар, а во-вторых, трем последним гранатам мною уже была уготована роль в дальнейшем. Оставалось надеяться только на энергаторы.
Прыжком сальто в два оборота я пропустил под собой очередные лучи, мягко приземлился в намеченном заранее месте, залег и выстрелил с двух рук. Перекат вправо — еще два выстрела. Пол-оборота влево. Лежа на спине, я на миг замер и нажал на спуск последний раз. Все!
Загромыхали упавшие ружья. Пол отчетливо передал пять ударов. Я поднялся и подбежал к дверям ближайшего лифта. Предстояло осуществить вторую часть задуманного.
Десантники не заставили себя ждать.
— Что прикажете дальше? — От прежней непочтительности и следа не осталось.
Я сунул в руки каждому по гранате:
— Под двери их, быстро! Прижмите детонатор к створке и снимите с предохранителя!
Когда все три лифта были заминированы, приказал одному вернуться на прежнее место дожидаться подхода охранной роты, — не дай Бог, попадет под взрыв, — а со вторым направился к командному пункту.
Но и нескольких шагов сделать не успели, как раздался шелест приближающихся кабин. Мы поспешили укрыться в спасительной тени коридоров.
Через несколько секунд все было кончено. Подкрепление пришельцев в полном составе заживо сгорело. Вместе с ними погибли и подъемники. Больше опасность отсюда не грозила.
И тут донесся топот множества ног. Наконец-то подходили караульные солдаты. Теперь можно было воевать по-настоящему.
— Крепко спишь! — строго заметил я запыхавшемуся лейтенанту, командиру роты. Демонстративно взглянул на часы и не поверил глазам: с момента, как расстался с сержантом, не прошло и десяти минут. Вот так невероятно прессуется время в бою!
Лейтенант виновато потупился, ждал на свою голову грозы.
Но мне было не до пустых выговоров. Тревожили едва различимые сполохи выстрелов в коридоре: бой за командный пункт все удалялся. Наверняка караульные держались из последних сил.
— Ты капитану доложил? — спросил я.
— Не смог, — помотал он головой. — Связи вообще нет. Даже аварийные каналы молчат.
Это означало, что противник контролировал не только центральный пост, но добрался и до сектора главных коммуникаций: иначе аварийную связь не отключить. Неприятная новость! Но что делать? Пока оставалось лишь принять ее к сведению.
Я кратко ввел лейтенанта в курс дел и приказал:
— Пойдем не таясь, но без криков. Скажи людям: побольше топота. Пусть эти думают — свои. Пока разберутся — поздно будет. Стрельба наверняка, никаких гранат. Вперед поставь умельцев рукопашной. — И добавил: — Добьем нечисть!
Он отошел к солдатам.
— Ловко вы бывших друзей приласкали, господин лейтенант! — раздался у меня за спиной восхищенный голос.
Я обернулся и увидел десантников. Они разглядывали перебитый мною заслон.
Хоть и неподходящий момент, но усмехнулся, услышав вдруг возникшую приставку «господин». Коротко бросил:
— Спасибо, сосватали дружков. Это не моя шкура, — ткнул в комбинезон, —
— Вы — генерал Ник?..
— Да.
Оба бросили руки к шлемам:
— Разрешите доложить…
— Потом, когда закончим, — перебил я, заметив, что все готово к атаке. — Пойдете со мной, впереди.
— Но…
Я не стал слушать. Негромко скомандовал замершей перед броском роте:
— За мной! И бегом устремился в полумрак коридора.
Мой расчет оправдался. Противника погубила излишняя самоуверенность. Он переоценил возможности оставленного заслона и никого больше для охраны тыла не отрядил. Нас приняли за своих спешивших на помощь товарищей. А когда разглядели, что-либо исправить было невозможно. На разрозненные встречные выстрелы мы ответили дружным залпом и стремительным рывком преодолели последние полтора десятка шагов. Стрелки были частью уничтожены лучами, частью опрокинуты и смяты лавиной набежавших солдат. Пришельцы, с которыми столкнулись дальше, оказались вовсе застигнуты врасплох, и многие из них пали, даже не успев сообразить, что случилось. Положение остальных было незавидным. Спасаться бегством некуда: несколько узких боковых проходов кончались запертыми дверями; впереди — тупик, где прижатая к командному пункту, непонятно, как до сих пор уцелевшая, продолжала отбиваться горстка часовых; сзади — вся разъяренная рота. Однако оставшиеся в живых быстро подавили растерянность, вызванную внезапностью нападения, и, надо отдать должное их мужеству, сдаваться не собирались. То ли рассчитывая на подмогу, то ли веря в собственные силы, смело кинулись врукопашную.
В мгновение все смешалось. Выстрелы почти прекратились. С обеих сторон в ход пошли приклады тяжелых лучевых ружей. Под их ударами затрещали шлемы. Пространство огласилось хрустом, лязгом металла, воплями боли, ярости, ругательствами… Среди общего гама то и дело слышались приглушенные скафандрами невнятные крики инопланетян.
Что может быть страшнее массовой рукопашной в тесном полутемном коридоре? Толчея, никакой свободы маневра, мелькание теней, ноги спотыкаются о тела раненых и убитых. Успевай сообразить и углядеть, откуда ждать следующего удара. Такая драка — верх боевого искусства.
С первой секунды я угодил в самую гущу всеобщей свалки. Сразу понял, что большинство моих богатых навыков никуда не годится. Впервые в жизни бился в таких условиях. К чему молниеносность перемещений и обманные движения корпуса, если негде развернуться. Выручали лишь реакция и способность быстро оценивать обстановку. Конечно, умение точно поражать руками цель. Именно руками! В начале схватки, после нескольких выстрелов, я поспешил убрать энергаторы — слишком велика опасность попасть в своих — и остался безоружным. На кинжалы не надеялся, помнил, как туго поддавалась ткань скафандра инопланетянина. Да и коротки они. Очень жалел, что не имею ружья. "Оказалось, оно в таком деле — самое практичное оружие. Существенно расширялась сфера действий. Да и эффективность тоже. Видел, как ловко управляются ими десантники и солдаты. Тонкий ствол легко отбивал удары и прекрасно таранил. Плоский прочный приклад бил сверху лучше любой дубины. Конечно, навык нужен. Но у меня не вызывало сомнений, что эта наука мне вполне по плечу. Отразив нападение очередного противника, который пытался боднуть меня прикладом в лицо, я перехватил его за руку, чуть развернул и резко ударил под основание шлема. Тут же отпихнул обмякшее тело ногой, поймал за ствол ружье и опустил его на шлем следующего врага. Не рассчитал силу: пришелец повалился, но приклад обретенного оружия отлетел неизвестно куда.