Битва самцов
Шрифт:
– К тебе приехал один человек, – быстро говорила она, глотая злость и обиду, – он всё расскажет, ведь он был там и многое знает. Очень надеюсь, что в этом центре ты быстро восстановишься и вернёшься к жизни. К жизни, Читт, – она остановилась на минуту, – потому что она продолжается.
Через две минуты Ким ввезла кресло в крытый сад, где стояли столики. К ним навстречу встал Вон. Спустя два с половиной месяца он осмелился приехать навестить друга. Друга, которому пришлось причинить боль. Выйдя из игры, Вон единственное, что не смог, так это остановить эту игру. Ду
Видеть друга в инвалидном кресле было нестерпимо больно, хотя врачи сказали, что восстановление займёт не больше года. Для Ким это была замечательная новость, ведь у неё появилось время завоевать внимание Читта. Все свои усилия она направит на то, чтобы он поскорее забыл Элору и переключился на неё.
Ким оставила их одних.
Читт не сводил с Вона взгляда, холодного как льдина.
– Почему Тхэ Мин не приезжает? – спросил Читт.
Вон вспомнил их с Тхэ Мином разговор. Тот был раздосадован тем, что Вон до сих пор общается с Ким. «Я хочу, чтобы ты больше не звонил этой стерве. Если ты дорожишь нашей дружбой, больше не станешь иметь дел с Ким». Тхэ Мин по-своему прав, и Вон не имел права его винить. Но если сказать ему, что Читт жив и находится в лечебном центре на краю Сеула, который оплачивает Ким, их дружбе точно придёт конец. Вон этого не хотел.
– В Корее не знают, что ты попал в аварию в Америке.
– Причём тут Корея? Я спрашиваю, почему мой друг не приезжает.
– Послушай, они с Ким расстались. Она посчитала, что их ссоры здесь будут не нужны. Мы не сообщили ему… пока…
Сглотнув, Читт отвернулся.
– Ясно.
– Я только недавно вернулся и сразу приехал. Ду Хён выставил твою виллу на продажу. Наверное, это правильно. Так тебе будет легче…
– Знаю. Я сам его попросил.
– Я займусь её вещами. Отправлю их её родителям. – А сам подумал: «Придётся их сжечь. Или у себя оставить?»
– Как она умерла? – поступил резкий вопрос, от которого Вон вздрогнул. Лгать. Ему придётся лгать своему другу. Другу, с которым он очень нечестно поступил.
– Она… впала в кому и не вышла из неё. Родители приняли решение отключить её от аппаратов.
– Ты присутствовал, когда они это сделали? – через минуту спросил Читтапон. – Ты можешь с уверенностью утверждать, что её не стало?
– Да, Читт. Я был на панихиде.
Они долго смотрели друг на друга, один – с горечью, другой – со спокойной уверенностью в своих словах.
«Если бы ты знал, что я сделал, Читт,– думал Вон, –возненавидел бы меня. Впрочем, это было бы справедливо».
Неожиданно развернув кресло, Читт уехал обратно к себе и больше никого не пожелал видеть. Ему необходимо было набраться смелости вглядеться в свою боль и просто побыть с ней наедине.
Глава 20
С
В первую встречу, в китайском ресторане, мы долго говорили. Я не стала рассказывать свою историю с самого начала. Рассказала, как проходила наша свадьба, призналась, что изначально не любила Читта, а когда любовь пришла, он ушёл от меня навсегда. Джона давал довольно хорошие советы, к которым я стала прислушиваться не сразу, а хорошо их обдумав.
Во второй раз мы увиделись с ним через неделю. Я сама пришла в больницу и дождалась конца его рабочего дня, затем мы немного прогулялись, болтая о разных пустяках. Тогда я поймала себя на мысли, что меньше говорю о Читте.
Сегодня будет третья встреча. Джона сам позвонил и предложил сходить на новую картину, а потом поесть пиццу. Он сказал, что это тоже часть терапии, но мне уже не казалось, что это простые встречи.
О чём был фильм, я не помню. В момент просмотра мои мысли витали где-то в Корее рядом с Читтом. Где-то даже всплакнула, но Джона этого не заметил. Я смогла замаскироваться, плеснув в лицо немного пепси из соломинки. Мне не составило труда это сделать – надо было слегка надавить на стенки стаканчика.
Потом мы действительно пошли есть пиццу. Джона заказал три разных и смеялся, когда я верещала, что не съем все. Но мой аппетит в последнее время был запредельный. Никогда раньше я столько не ела. Дома холодильник ломился от разной еды, среди которой мороженое в ведёрках, батончики в основном с арахисом, а ещё я пристрастилась к кимчхи. Раньше Читт не мог меня заставить съесть хоть кусочек из этих квашеных овощей, а сейчас за раз одну банку съедала.
И пиццу слопала за милую душу.
Джона улыбался, отмечая мой аппетит.
– Элора, можно нескромный вопрос?
– Если я не сильно покраснею, то можно.
– Ты давно так питаешься?
– На самом деле аппетит появился с тех пор, как ты стал моим психотерапевтом.
– А больше никаких изменений в организме нет?
Он спросил это с таким видом, будто я сидела у него на приёме.
– Нет, – ошарашено произнесла. – А что, собственно, должно измениться?
– Не знаю. Может, тошнит по утрам.
– Не тошнит. Я не страдаю расстройством питания, если ты об этом, и не побегу сейчас в туалет. А пицца вкусная! Спасибо!
Джона больше не стал терзать меня «нескромными» вопросами. Доев, он расплатился и мы потихоньку двинулись в сторону моего района. Стемнело, и Джона побоялся отпустить меня одну.
– Кстати, как поживает твой брат? Помню, ты рассказывала, что обеспокоила его. Уладила этот момент?
Я хихикнула.
– Ох, я Корбину совсем голову заморочила. Два или три дня вместо него мне писал Зак. Это наш общий друг детства. Ему я смогла объяснить, что ничего плохого не случилось.
– Тебе не кажется, что родные имеют право знать, что в твоей жизни произошло горе? Мне кажется, по отношению к ним ты несправедлива.