Битва с богами

Зверев Сергей Иванович

Все это, с одной стороны, чушь — нет методик, гарантированно позволяющих наверняка спастись от пули, выпущенной с расстояния прицельной дальности. С другой стороны, если активно двигаться из стороны в сторону, то прицел противнику собьешь. И получается русская рулетка. Чистое везение.

Или я сейчас погибну. Или возьму его.

Ни один боец из антитеррористических групп не стал бы играть в такие игры. У спецназера рефлекс вбит гвоздями: есть возможность — возьми. Нет — убей. А я всю жизнь

играю в русскую рулетку. И сейчас посмотрим, остался ли Бог на моей стороне.

Нас разделяли считаные метры. И меня гнал вперед какой-то дикий, безумный азарт игрока со смертью. Непередаваемое ощущение балансирования на краю. Настоящий воин считает себя уже мертвым. Поэтому чего нам бояться?

Я рванулся вправо, влево.

Хорошо лупит толстый, но запаздывает.

Я дико заорал — хороший крик на миг дезориентирует противника.

Еще две пули выпустил сектант из револьвера. И сухой щелчок.

Восемь патронов в барабане кончились, когда нас разделяло не больше восьми метров.

Но сектант сдаваться не собирался. Перезарядить револьвер он не успевал. И тогда начал плавное, стремительное, четкое движение — поднялся с колена, одновременно в его руке откуда-то будто по волшебству материализовался нож с выкидным лезвием. Продолжая это движение, он устремился мне навстречу, делая широкий выпад в расчете на то, что я, разогнавшийся на всех парах, наколюсь на лезвие, как на шампур.

Нож — серьезное оружие. И при такой атаке нож против пистолета имеет все шансы. Даже если успеваешь выстрелить, все равно лезвие пропорет тебя.

Я успел. Это было нелегко, но я успел. Противник был очень быстр — как только такие мамонты умудряются быть такими проворными, — но я оказался немножко лучше. Я и жив до сих пор, потому что всегда оказывался немножко — не сильно, потому что противостояли мне матерые волки, — но чуть-чуть лучше противника. И этого хватало, чтобы я продолжал коптить небо, а они упокоились в земле.

Я успел притормозить и уйти с линии атаки.

Ох, какая у него хорошая реакция — он на развороте попытался пропороть меня ножом.

Я опять уклонился и саданул его рукояткой «глока» по черепу. Придержал чуть удар, чтобы не отправить к праотцам.

Он рухнул на замусоренный и залитый машинным маслом асфальт.

Я присел рядом с ним. Рывком выдернул его пояс. Связал руки.

Подошел к брошенному портфелю. Открыл его.

Там были двадцатимиллиграммовые ампулы из толстого стекла с прозрачной жидкостью.

Наркотики? Что, из-за наркоты весь сыр-бор?!

Я взял трубку и сбросил сообщение Куратору.

И остался ждать рядом с телом поверженного противника, как охотник, заваливший кабана. 

Глава 20. Верхнее харакири

Странная вещь тайна. Ее

носитель — человек. Он обладает каким-то знанием, которое кажется для него очевидным, и вместе с тем есть люди, для которых это будет откровение. Информация — товар. И была товаром всегда. И на пути к этой информации часто стоит ее носитель — его верность долгу, упрямство, упертость, злость.

Вот напротив тебя человек, и ты не знаешь, что под его черепной коробкой — откровения о тайнах мироздания, страшных преступлениях, великих свершениях. Как пробиться в эту голову?

Человечество за свою историю наработало немало способов ломать этого самого носителя, развязывать языки. Начиная от убеждений и перетягивания на свою сторону. И кончая грубой физической силой — пыткой огнем, железом. И все для одной цели — узнать то, что знает сидящий напротив тебя секретоноситель.

Современность прибавила к испытанным старым методам некоторые новации — фармакологию, психотехники, детекторы лжи, гипноз.

И все равно — успех не гарантирован. Все усилия часто разбиваются, как морские волны волноломом, о преданность, убеждения и волю. И тогда выясняется, что человек может вынести все.

— Как вас зовут?

— Сатанеев Николай Николаевич.

— Год рождения?

— Тысяча девятьсот семидесятый.

— Адрес?

— Тульская область…

Откинувшись в кресле на «кукушке», я просматривал на мониторе видеозапись допроса. Дознаватель нашей конторы пытался разговорить пойманного мной толстяка.

— Откуда у вас оружие?

— Нашел.

— Портфель?

— Нашел.

— Мы видели, как вам вручили портфель.

— Вы ошибаетесь.

Он говорил совершенно равнодушным тоном.

Его не стали закрывать в камеру и оформлять по закону. Для таких клиентов у нас есть база в Медведково, которую мы называем площадка номер один. Там уютные камеры и все доступные средства для допроса.

— Все врет, — покачал головой Куратор. — Людей с такими паспортными данными нет.

— Как он объясняет эту нестыковку? — спросил я.

— Утверждает, что говорит истинную правду.

— Фармацевтика?

— Под препаратами как заведенный повторяет то же самое.

— И что это значит?

— Кто-то поставил гипноблок в его сознание.

— «Правдолюбы», — покачал я головой, меня все это откровенно пугало. — Старые добрые звиздюли не пробовали?

— Бесполезно. Порог чувствительности другой. Он просто не чувствует боль.

— Ядрена-матрена, что же это такое? Кто мог так обработать человека?

А в глубине монитора дознаватель продолжал отрабатывать задержанного:

— Для какой цели вам нужен был яд?

— Я ничего не знаю, — отвечал сектант. — Я нашел портфель…