Битва с богами

Зверев Сергей Иванович

— Пристегни, расстегни, — заворчала миловидная дама лет тридцати пяти на вид в кресле справа от меня.

— Надо пристегивать, — со знанием дела отметил я. — А то будет как в прошлый раз, когда самолет грохнулся на взлетную полосу.

— А что было в прошлый раз? — Она настороженно посмотрела на меня.

— Кто не пристегнулся, тех размазало по потолку.

— А кто пристегнулся?

— Сидели такие хорошенькие, как живые, — выдал я бородатый анекдот.

Соседка криво улыбнулась и укоризненно произнесла:

— Между прочим,

я панически боюсь летать.

— На самолетах летать не страшно, на них страшно падать. А вообще это иррациональный страх, — все с тем же видом знатока выдал я. — Погибнуть в авиакатастрофе — исчезающе малая вероятность. Вам нужно больше летать. Страх страхом вышибают.

— Спасибо за совет, — хмыкнула дама.

Двигатели изменили тональность, и самолет ощутимо пошел вниз, так что в районе солнечного сплетения образовалась сосущая пустота. Соседка откинулась в кресле, прикусив губу. Таджик впереди нас закрыл глаза и, перебирая четки, нашептывал молитву — еще один с аэрофобией.

А я стал пялиться в иллюминатор на открывшуюся под облаками землю с игрушечными постройками и муравьями-автомобилями, ползающими по узким полоскам автострад. Все было какое-то ненастоящее, казалось, можно накрыть всю землю ладонью.

По салону пронесся вздох облегчения, когда шасси глухо ударились о бетон посадочной полосы. Зазвучали жидкие аплодисменты. Каждый пассажир, сколько бы он ни летал, опасается не услышать этого стука шасси. Ближе к небу, ближе к богу, отсюда всякие мысли о бренности — существования и смерти, от которой отделяет только ровный рокот двигателей и надежность крыльев.

Я снял с полки сумку. Багаж я не сдавал, так что ждать его в зале прилета не пришлось. Однако вынужден был помаяться, получая в служебном кабинете аэропорта по удостоверению майора полиции и командировочному предписанию сданный на хранение экипажу пистолет Макарова. Пришлось отстоять очередь. Передо мной получали оружие трое омоновцев, прибывших с Кавказа.

В зале прилетов к людям привычно цеплялись извозные жуки:

— До города. Недорого. До города. Совсем даром. До города…

Я выбрал из них худощавого, в кожанке, промасленного, лет за сорок на вид водилу с наименее наглой рожей и осведомился о цене.

Цена была в целом приемлемая — это ведь не Москва, где авиабилеты порой дешевле, чем проезд от аэропорта до города.

— До Башмаковского района за сколько? — спросил я.

— Докуда? Это сто семьдесят километров!

— Поселок Юбилейный.

— Не, — покачал головой извозчик.

— Сколько?

— Не поеду.

Боялись извозчики лихих людей. Одно дело домчать с ветерком от аэропорта до города. И совсем другое — тащиться в дальний район.

— Да не тушуйся, цену называй.

Извозчик пожал плечами и загнул запредельную цену, которая, по его мнению, должна была отвадить такого опасного на вид типа.

— Плачу вдвое, если дождешься и добросишь обратно до города. Половина авансом, — я вытащил из кармана деньги и протянул извозчику.

Мне-то

что — деньги казенные.

На лице извозчика отразилась эпическая битва в глубинах его души — там страх боролся с жадностью. Исход единоборства был предсказуем. Жадность победила.

— Пошли, — недружелюбно кивнул он.

У аэропорта нас ждала белая «Волга» во вполне приличном состоянии. Не иномарка, конечно, но мне сойдет — лишь бы доехала.

— Что-то вещей негусто, — подозрительно кивнул водитель на мою сумку через плечо.

— Мне хватает, — отрезал я.

Добирались почти три часа. Навигатора в машине не было, поэтому пользовался водитель картой да языком, когда спрашивал дорогу в особо запутанных местах.

Но добрались. Поселок оказался деревенькой в три улицы.

Мы остановились напротив типичного для российской глубинки, дощатого, на три окошка дома с жестяной крышей. На небольшом участке за хлипким забором теснились два сарая. По двору бродили куры и цыплята. За столом скучала пожилая дородная женщина — скорее всего это Светлана Дмитриевна, соседка, на которую ссылался Паша Архимед в своем предсмертном послании.

Я крикнул:

— Встречайте, хозяюшка, гостя.

И прошел на участок. Отчаянно залаяла сидящая на цепи здоровенная собака неизвестной науке породы.

— А что, жданные гости? — хитро прищурилась хозяйка, поднимаясь со скамейки.

После объяснений, что я знакомый Павла и приехал глянуть на его дом, она вынесла из дома тяжелую связку ключей и, положив ее на дощатый стол, спросила:

— К нам надолго?

— Даже чайку не попью, — усмехнулся я, отхлебывая квас, который хозяйка мне щедро налила в кружку. — Вон кабриолет ждет. Посмотрю на дом.

— Чего на него смотреть? Дом и есть дом.

— Да забрать кое-что надо, — не стал юлить я. — И сразу обратно.

— Жалко. Мы соседям всегда рады. Паша вон парень какой обходительный. Только бывает редко.

Насколько я понял, Паша Архимед прикупил этот дом, когда был одержим идеей бегства от городской цивилизации. И оформлять его не стал — дома здесь дешевые, а с документами набегаешься. Поэтому мы и не нашли никаких следов его недвижимости.

В доме было чисто и прибрано. Соседка не только присматривала за сохранностью жилища соседа, но и следила за чистотой. Что ж, Пашка умел находить общий язык со всеми людьми. Потому что никогда никого не презирал, всем искренне сочувствовал и помогал по мере сил.

Я спустился в подпол. И там, где было указано в послании, нашел тайник. В нем — целлофановый пакет.

Поднявшись из подпола, уселся за стол и положил перед собой пакет. В нем была всего лишь тетрадка — обычная ученическая, на сорок восемь листов.

Закатное солнце бросило красный отблеск на целлофан, и мне почудилось, что на нем запеклась кровь.

А ведь на самом деле эта тетрадка вся в крови. Она забрала жизни двоих людей только на моих глазах.

Ладно, нечего рассиживаться.