Битва с богами
Шрифт:
С другой стороны двора начал движение темно-зеленый «Джип Гранд Чероки» с затемненными стеклами.
Черт, это же засада!
Я бросился сломя голову вперед, через двор, закинув свою сумку за спину — ее нельзя потерять, в ней тетрадь.
На ходу я выдернул из-под мышки пистолет. Вот ты и пригодился, родной мой «макарыч». Выручай!
На бегу обернулся и выстрелил.
В ответ прозвучала длинная очередь. Я пригнулся, непроизвольно втягивая голову в плечи, и рванул с удвоенным усилием зигзагами.
По звуку, кажется, «Скорпион» работает —
На хате здесь живу я недолго, но имею привычку дотошно изучать все ходы и проходы. Ну что, начинаем очередной забег от смерти.
Виляю в сторону. Пули барабанят по трансформаторной будке, за которой я скрываюсь.
Я забираю вправо. Вот он, дощатый забор, впритык подошедший к моему двору. Перемахиваю с ходу через него.
Снова грохот выстрелов. Пули вспарывают доски. В шею мне впивается щепка.
Блин, чуть не попали.
Слышу звук мотора. Это джип рвется вперед, чтобы с той стороны встретить — там, где въезд на стройплощадку.
Заливисто лает пристегнутая к цепи псина. Что-то орет сторож, обороняющий законсервированную стройку, — таких в Москве теперь много.
Я кидаюсь не к выходу со стройки, а к наполовину достроенному корпусу. Заскакиваю в подъезд. Чуть не спотыкаюсь о ванную для цемента, обегаю груду кирпичей. Поднимаюсь по лестнице, заваленной строительным мусором.
Проем окна — прыгаю в него. Под окном как раз гора песка, поэтому приземляюсь мягко. Перепрыгиваю через траншеи и наваленные плиты.
Опять забор, на этот раз бетонный. Переваливаюсь через него, как в армии учат на полосе препятствий. Оказываюсь в заросшем деревьями и кустами заброшенном дворике со стоящими буквой «Г» дощатыми сараями.
Вперед. Дальше идет улочка. За ней переплетения дворов — только меня там и видели…
Через четверть часа, сидя в трясущемся по московской окраине троллейбусе, я, наконец, смог резюмировать — выбрался. В который раз!
А ведь меня почти что взяли.
Настало время подбить размер ущерба. Моя съемная хата — невелика потеря. Там имеется тайник, но это тоже не беда. Большинство необходимых в моей нелегкой жизни вещей я взял с собой. Там осталось только штук пять обезличенных телефонов и десяток сим-карт, которые я держал на всякий случай. Автомашина — да фиг с ней, новую купим. Управление «Н» богатое, да и своих ресурсов у нас в группе хватает. В общем, серьезных потерь нет, что уже радует.
Через час я добрался до запасной лежки рядом с Сокольниками. У моей группы таких квартир несколько — как раз на случай, если ты спалился. Пару раз нас это сильно выручало. Всегда надо иметь пути отступления.
Я сидел за столом в большой комнате на неудобном стуле с высокой спинкой и завороженно смотрел на лежащий передо мной телефон спец-связи. И не мог понять, что же мне делать. Шекспировский вопрос — звонить или не звонить руководству?
Что это за уроды? По мне хотели отработать «правдолюбы»? Или по старым делам кто-то меня достал?
Не надо множить сущности без особой нужды.
Скорее всего, «правдолюбы».
Судя по характеру проведения операции, они хотели взять живым. Зачем? Чтобы узнать, где вожделенная тетрадка?
Откуда они меня вели? Прилепились ко мне в Пензе? Вряд ли. И не в Москве — от аэропорта за мной не следили.
Получается, ждали у дома. Заранее спланировали, как брать будут — мартышку подсунули симпатичную. Мол, у гусара сердце дрогнет от девичьих слез, и пока будет корячиться с ее сумкой, она его ласково приголубит электрошокером, а тут и богатыри подоспеют, погрузят пленного соловья-разбойника в джип. А дальше допрос. А тут еще сюрприз — вожделенная тетрадка в сумке… И жизнь у них состоялась.
Откуда они узнали мой адрес? Утечка из конторы? Возможно. И даже очень. Чтобы победить, нужна армия , а чтобы проиграть — достаточно одного предателя.
Только одна заковырочка присутствует — адреса моего в Управлении «Н» никто не знает. Даже ребята из моей группы, которым я доверяю как себе. Но таковы правила. Единственное исключение — это мой заместитель Робин. Но он — разговор особый. Он — это практически я, мы братья. А если предают братья, то возникает вопрос — а стоит ли вообще жить.
Да, никто не знал моего адреса. Кроме одного человека — Куратора.
И что — выходит, Куратор продался религиозным экстремистам и сдал им своего сотрудника? Версия имела бы право на существование. Но есть нюансы.
Куратор никому не мог продаться. У него множество недостатков, среди которых тяжелый характер, жесткость, порой переходящая в жестокость. Но в нем есть железобетонная основа. Я таких людей чувствую, потому что сам такой.
Но даже если произошло невероятное и по каким-то соображениям он воюет на стороне врага, зачем весь этот балаган с засадами? Куда проще пригласить меня на ту же конспиративную квартиру, в просторечии «кукушку», забрать тетрадь. Опоить психотропами, влив их в кофе, и сдать в упакованном виде без стрельбы, электрошокеров и прочих крайностей.
Ни при чем он. Ни при чем — и точка!
Тогда как меня нашли эти бесы? При помощи магии? Как?
Да как угодно. Можно навскидку прикинуть десять тысяч вариантов. В мире огромное количество случайностей. Могли увидеть в магазине. Или кто-нибудь из «правдолюбов» — мой сосед. Версии, версии, версии. Они зыбки и неустойчивы и чаще тают, как мираж.
Не то что железобетонные факты.
А таковых фактов было несколько, и все безрадостные. Факт номер один — противник знает обо мне, одном из самых засекреченных сотрудников спецслужб в России. Факт номер два — на меня объявлена охота. Значит, враги видят во мне нешуточную опасность. Да, это прибавляет баллов к моей шкале самооценки. Но легче от этого не становится.