Битва королей (Книга вторая)

Джордж Мартин

"Уже полночь, отец, и я должна исполнить свой долг". Кейтилин отпустила его руку.

Тюремщик, суетливый красноносый человек, сидел за кружкой эля и остатками голубиного пирога в порядочном подпитии. Увидев их, он подозрительно прищурился.

– Прошу прощения, миледи, но лорд Эдмар не велел никого пускать к Цареубийце без его письменного приказа с печатью.

– Лорд Эдмар? Выходит, мой отец умер, а мне забыли сказать?

– Да вроде нет, миледи, - облизнул губы тюремщик.

– Открой темницу -

а нет, так пойдем со мной к лорду Хостеру, и объяснишь ему сам, как посмел мне перечить.

– Как прикажете, миледи.
– Тюремщик потупил взор. Бормоча что-то, он порылся в связке, висевшей на его кожаном с заклепками поясе, и отыскал ключ от двери Цареубийцы.

– Пей свой эль и оставь нас, - приказала Кейтилин. На крюке под низким потолком висела масляная лампа. Кейтилин сняла ее и прибавила огня.
– Бриенна, позаботься, чтобы меня не беспокоили.

Бриенна кивнула и стала у самой двери в темницу, опустив руку на рукоять меча.

– Зовите, если я вам понадоблюсь, миледи.

Кейтилин, отворив тяжелую, окованную железом дверь, ступила в смрадную тьму. Это было подбрюшье Риверрана, и пахло здесь соответственно. Под ногами хрустела старая солома, на стенах проступила селитра. Сквозь камень слышался слабый плеск Камнегонки. При свете лампы Кейтилин разглядела кадку с нечистотами в одном углу и скрюченную фигуру в другом. Винный штоф стоял за дверью нетронутый. Вот тебе и схитрила. Хорошо еще, что тюремщик сам все не выпил.

Джейме прикрыл руками лицо, звякнув цепями.

– Леди Старк, - произнес он хрипло.
– Боюсь, я не в том виде, чтобы принимать дам.

– Посмотрите на меня, сир.

– Свет режет мне глаза. Повремените немного.
– Джейме Ланнистеру не давали бритвы с той ночи, как взяли его в Шепчущем Лесу, и он оброс косматой бородой, утратив сходство с королевой. Эта поросль, отливающая золотом при свете, делала его похожим на большого зверя, великолепного даже в цепях. Немытые волосы космами падали ему на плечи, одежда сопрела и превратилась в лохмотья, лицо побледнело и осунулось, но сила и красота этого человека до сих пор останавливала взгляд.

– Я вижу, присланное мной вино не пришлось вам по вкусу.

– Столь внезапная щедрость показалась мне подозрительной.

– Я могу отрубить вам голову, когда захочу. К чему мне травить вас?

– Смерть от яда можно представить как естественную - а вот притвориться, что моя голова сама собой свалилась с плеч, будет потруднее.
– Он поднял на нее прищуренные зеленые кошачьи глаза, медленно привыкающие к свету.
– Я предложил бы вам сесть, но ваш брат не позаботился снабдить меня стулом.

– Я вполне в состоянии постоять.

– Так ли? Вид у вас, должен заметить, ужасный, хотя, возможно, дело в освещении.
– Он был скован по рукам и ногам так, что не мог

ни встать, ни лечь поудобнее. Ножные кандалы крепились к стене.
– Мои браслеты достаточно тяжелы для вас, или вы пришли, чтобы сделать их поувесистее? Я могу побренчать ими, если желаете.

– Вы сами навлекли это на себя. Мы поместили вас в башне в соответствии с вашим родом и положением, вы же отплатили нам тем, что попытались бежать.

– Тюрьма есть тюрьма. У нас под Бобровым Утесом есть такие, рядом с которыми эта покажется солнечным садом. Когда-нибудь я надеюсь показать их вам.

"Если он и боится, то хорошо это скрывает", - подумала она.

– Человеку, скованному по рукам и ногам, следует выражаться более учтиво, сир. Я пришла не затем, чтобы выслушивать угрозы.

– Вот как? Зачем же тогда - чтобы поразвлечься немного? Вдовам, говорят, надоедает пустая постель. Мы в Королевской Гвардии приносим обет безбрачия, но я мог бы оказать вам услугу, если вы этого хотите. Налейте нам вина, снимите ваше платье, и посмотрим, гожусь ли я еще на что-нибудь.

Кейтилин посмотрела на него с отвращением. Обитала ли когда-нибудь столь порочная душа в столь красивом теле?

– Если бы вы сказали это при моем сыне, он убил бы вас.

– Разве что скованного.
– Джейме погремел цепями.
– Мы оба знаем, что ваш мальчик боится сойтись со мной в поединке.

– Пусть мой сын молод, но если вы принимаете его за глупца, то горько заблуждаетесь... и вы не очень-то спешили послать ему вызов, когда стояли во главе войска.

– Старые Короли Зимы тоже прятались за материнскими юбками?

– Довольно, сир. Я пришла кое-что узнать.

– С какой стати я должен отвечать вам?

– Чтобы спасти свою жизнь.

– Вы думаете, я боюсь смерти?
– Эта мысль как будто позабавила его.

– А следовало бы. За ваши преступления вам уготовано место в самой глубокой из семи преисподних, если боги хоть сколько-нибудь справедливы.

– О каких богах вы говорите, леди Кейтилин? О деревьях, которым молился ваш муж? Хорошо же они послужили ему, когда моя сестра сняла с него голову! Если боги есть, почему тогда в мире столько страданий и несправедливости?

– Из-за таких, как вы.

– Таких, как я, больше нет. Я один в своем роде.

"В нем нет ничего, кроме надменности, гордыни и пустой отваги безумца. Я попусту трачу с ним время. Если и была в нем искра чести, она давно умерла".

– Ну что ж, не хотите со мной говорить - не надо. Можете выпить это вино или помочиться в него - мне дела нет.

Она уже взялась за дверь, но Джейме окликнул ее:

– Леди Старк.
– Она обернулась.
– В этой сырости все ржавеет, даже правила хорошего тона. Останьтесь, и я отвечу вам... но не даром.