Бинарная плащаница
Шрифт:
Кончар, размышлений старшего декомпилятора не прерывавший, вкрадчиво предупредил:
– Орландо? Я в последний раз советую затаиться. Так будет надежнее, поверь…
– Затаимся. Но лишь после того, как выясним личность человека, начавшего охоту…
Затем Плотник взглянул товарищу в глаза.
– Чувствую, мои сетевые откровения втекли не в те уши, будь оно неладно, – очень невесело произнес он. – Пытаясь привлечь внимание собратьев, я, кажется, разбудил очень неприятного зверя. И нам остается лишь надеяться, что он не окажется излишне проницательным…
Бинарный код 1001
Босяк, возжелавший стать верхолазом, не будет жрать золото, чтобы самому превратиться в драгоценный металл.
Почему нейкисты решили иначе? Почему уподобились элементам компьютерного вируса, вместо того чтобы использовать его для достижения цели?
Ответов может быть два. Первый – они слишком рано получили истинную силу Цифры. Они возгордились, за что и были низвергнуты историей, обстоятельствами и высшей силой. Второй – братья недавнего прошлого двинулись по заведомо ошибочному пути, заведшему их в трясину. По смертельно опасному пути искусителя и предателя, но об этом ниже…
Когда я говорю о новом пришествии Цифры, я рассуждаю не о столь банальных и меркантильных вещах, как вседоступные братству деньги. Я говорю о вере, каковой ее понимают последователи иных мировых религий.
Согласитесь, что получение сана верховного священника – не самоцель на пустом месте. Это финальный результат беспрестанных молитв, работы на авторитет среди коллег, посвящения себя выбранному делу и глубочайшего познания священных книг. Становление Великим машинистом – результат кропотливой работы и решения сложнейших задач, удачливого сложения факторов успеха и бесконечного совершенствования своих умений в виртуальном мире.
Но становится ли монах-отшельник частью штудируемого им писания и фрагментом молитвы? Отчасти да, если так пожелают его последователи, вписавшие имя в скрижали истории. Но по большому счету – нет, не становится. Он получает от своего покровителя жизненные блага и, возможно, чудеса. Он получает сан, трон, власть над людьми и безбедную старость. Но сам все равно остается служителем, а никак не объектом служения.
И вот вам одна из главных идей моего дневника. Наша цель – служить Цифре, пользуясь ее благами и возвышаясь над другими людьми. В этом Поэтесса, безусловно, права. С точки зрения обывателя – мы стали Богами. Но главное, самим не поверить в это, не позволить тщеславию и алчности закрыть нам глаза, как это произошло несколько лет назад.
Наш инструмент – это «железо», дающее власть над Цифрой. Наша цель – доказать ее могущество, способное сравниться с религиями древности.
Но сейчас, на развалинах цивилизации, едва не потеряв самое дорогое, что у нас было – вселенную Цифры, мы должны понять – «раллер» не является следующей ступенью развития человеческой религии. Он всего лишь инструмент, способный сосуществовать в огромном мире, наполненном таинственным, мистическим, необъяснимым. Наша личная «волшебная палочка» в реальности, и без того наполненной чудесами…
Над семидесятитысячной публикой «Нордекс-Корп-Гарден» воцарилась такая тишина, что казалось – прислушайся, и разберешь жужжание ударопрочных «балалаек», с помощью которых спортсмены обмениваются стратегиями предпоследней игровой четверти. Наконец арбитр дал свисток, и началось…
Нападающие таклы красно-желтых «Гладиаторов» бросились вперед.
Чуть левее центра, вчетвером сомкнувшись в плотную коробочку и небольшими титапластовыми щитами прикрывая несущего мяч тейлбека. «Безумцы» выслали наперерез клин из трех лайнбрейкеров, двое из которых были вооружены битами, а один ручным шокером. Защитные таклы техасских бело-синих, дожидаясь атаки на владеющего мячом игрока, нервно подрагивали на низком старте.
Сшиблись на третьей пунктирной линии, заставив стадион взорваться свистом, громом возгласов и аплодисментами. Удары плоских пластиковых
– Давайте же, сукины дети! – до хрипоты взревел Кеннет Газарра, вскакивая с цельнолитого кресла и потрясая кулаками. – Папочка поставил на вас!
Кулаками потрясти не удалось. В левой руке Газарры была зажата полиэтиленовая туба с крепким «Хаклл Баффом», в правой – картонный стакан с суррогатными кукурузными палочками. От встряски пиво хлестануло на рукав куртки, закуска посыпалась на головы сидящих ниже.
Те, да и сам Кеннет, внимания на такой пустяк не обратили – слившись в единое целое, пришедшие на стадион денверцы и гости города плевать хотели на свой внешний вид и манеры. Слепив в голосистую массу, их всецело утопил азарт развернувшегося внизу сражения.
Тейлбек «Гладиаторов» успел пробежать еще четыре шага, прежде чем шокер лайнбрейкера дотянулся до него, прижигая в спину мощным электрическим разрядом. Экраны, подвешенные над трибунами, оставались черны – администрация «Нордекса» экономила энергию. Но десятки тысяч фанатов файтбола все равно сумели воочию представить себе крупный план: из коротких шипов разрядника вырывается синяя искра, изгибается дугой, вонзается в желтую лопатку спортсмена. Тот содрогается, обмякает и в замедленной съемке тут же валится лицом вперед…
– Вперед, ленивые ублюдки, защищайте же его! – вдруг разобрал Газарра слева по ряду сквозь шум волнующейся толпы и отборный мат окружавших мужиков.
С немалым удивлением повернулся, заметив в шести сиденьях от себя шикарную светловолосую девушку в куртке с нашивками «Гладиаторов». Болельщица порывисто вскочила, яростно грозя зеленому полю кулачком.
– Отоспитесь на том свете! Даже не думайте проиграть! – Вероятно, накал предыдущих периодов не был столь острым, только сейчас подстегнув блондинку дать волю эмоциям.
Защитные таклы «Безумцев», имеющие право завладеть дынеобразным мячом после падения тейлбека, тут же бросились к месту свалки. Им навстречу шагнула линия «Гладиаторов», состоящая преимущественно из таких же таклов. Вооруженные короткими дубинками в две руки, спортсмены принялись осыпать друг друга градом ударов. Треск пластиковых доспехов прокатился над полем, тут же утонув в овациях, как горсть камней в пруду…
Газарра, одним глазом не забывая следить за напряженным четвертьфиналом, другим теперь косился на привлекательную болельщицу. Высокая, с обалденной грудью. Лет двадцать пять, вряд ли больше. Одета неброско, как большинство посетителей «Нордекса», но за собой следит, это замечалось сразу.
Дождавшись, когда блондинка устанет кричать и потрясать кулаком, опустившись на сиденье вместе с соседями по ряду, Кеннет остался на ногах. Девушка заправила за ухо прядь, покрутила головой, и все же заметила улыбчивого мужчину шестью местами правее. Тот помахал рукой, одними губами прошептав:
– Привет!
Поддерживая своих кумиров и освистывая команду противников, болельщики бесновались, размахивая плакатами и разноцветными фальшфейерами. Самые пьяные или отчаявшиеся швыряли на поле бутылки и коробки от еды, падавшие на прочный стеклянный купол поверх газона и оседающие вдоль его бортов мусорными валиками.
Кто-то из бело-синих фанатов попробовал прорваться в зрительную зону противника, отчего на трибунах завязалась стремительная потасовка. В ход пошли стулья, кулаки и зубы, но развиться баталии не дали копы, ручными водометами усмирившие буянов и восстановившие мир.
– Привет, – ответили пухленькие губы блондинки.
Слов Газарра, конечно же, не разобрал, но артикуляции было предостаточно. А еще – улыбка, которой болельщица одарила Кеннета. Щеки ее раскраснелись, грудь мерно вздымалась. Еще раз дружелюбно помахав соседке, капитан невероятными усилиями заставил себя вернуть внимание игре, на исход которой поставил треть месячной зарплаты…