Билеты в один конец

Доронина Слава

Его попытка перевести все в шутку выглядит натянутой. А мои ожидания оказались напрасными. Думала, муж вернется домой, и сомнения развеются, но они только глубже засели внутри.

– Не знаю… Ничего не знаю. И ни на какой концерт больше не хочу.

Толя шумно вздыхает. Подхватывает сумку и идет в спальню.

– Поесть что-нибудь приготовишь?

– Уже.

Я сникаю. После нашего разговора отчего-то осталась не легкость, а тяжесть. Ну предъявила, ну показала. Дальше что?

Толик разбирает сумку, а я разогреваю еду. За столом муж ведет себя как

всегда – просто, непринужденно. И со мной он ласков. Шутит, рассказывает о рабочих моментах. Говорит, что в выходные нас пригласили на ужин Волковы, а там, если повезет, будет кто-то из начальства, и это очень важно.

Я ковыряюсь вилкой в тарелке и киваю. Хотелось бы отделаться от гнетущих мыслей, переключиться, искренне порадоваться возвращению мужа, но не получается. Не получается и все!

– Танюш, – зовет он, загадочно улыбаясь.

Я поднимаю голову и наблюдаю, как Толя достает из кармана домашних брюк красную бархатную коробочку. Протягивает со словами:

– Это тебе, малыш.

Открываю ее и не могу скрыть восхищения.

– Те самые? Они же… безумно дорогие!

– А я могу себе позволить дорогие подарки для любимой жены. У меня сделка удалась. Как-то увидел у тебя открытую вкладку в телефоне. Угадал?

– Да, – улыбаюсь я еще шире, хотя за грудиной по-прежнему ноет.

Не пойму отчего. Ну все же хорошо, недоразумение прояснилось.

– Примерь и жди меня в спальне. Голенькая. Я только душ приму. – Толик встает из-за стола, чмокает меня и уходит в ванную.

Несколько секунд гипнотизирую серьги, а потом беру телефон мужа. Знаю, что это плохо, и никогда так не делала, но мне нужно убедиться. Иначе спать спокойно не смогу.

Пароль тот же. И в самом телефоне вроде ничего подозрительного нет. Переписки все рабочие. Билеты в приложении на даты, когда Толя уезжал. Ни намека на то, что мы с ним были на одном концерте.

Похоже, я нехило себя накрутила. Дурочка.

Оставляю мобильник мужа в покое и иду в гардеробную, чтобы снять с себя все, как он просил, и быть перед ним в одних сережках, которые стоят охренеть как дорого.

Отвлекает сообщение, которое приходит на мой телефон. Оно от Лены.

«Ну как ты там? Толя вернулся? Поговорили?» – спрашивает она.

«Да».

Я быстро делаю фото сережек, которые держу в кулаке, и отправляю ей вдогонку.

«Воу-воу! Какая красота! Сейчас ослепну, – пишет Лена. – Замаливает грешки?» – И хихикающий смайлик.

Эти слова как ножом по сердцу.

«Мы поговорили. Я даже мобильник его проверила. Все чисто».

Лена шлет сложенные ладошки.

«Ну и замечательно. Значит, мы ошиблись. Хорошего вечера, то есть жаркой ночи».

Сев на пуфик напротив зеркала и сжав сережки в руке, я смотрю на свое отражение.

– Танюш? – доносится из спальни, а следом раздаются шаги.

Толик появляется в гардеробной. Вокруг его бедер обернуто полотенце. Муж выглядит великолепно в свои тридцать пять. Будто мой ровесник, хотя он старше на десять лет. Успешный, красивый, развитые мускулы четко прорисованы на смуглой коже…

Поток

восторженных мыслей превращается в хаос, потому что Толя подхватывает меня на руки и несет в спальню.

– Серьги… Я не успела надеть, – вспоминаю между его горячими поцелуями.

– Да хрен с ними. Потом. – Он снова накрывает мой рот своим, гладит бедра.

Я провожу пальцем по шраму на его щеке, и дурацкое видео, чертовы слова Лены и собственные подозрения «заполняют эфир», мешая сконцентрироваться на том, что сейчас происходит между нами.

Впервые за долгое время я не могу кончить. Хотя Толик старается. Выдохшись и, очевидно, поняв, что бесполезно, он финиширует несколькими резкими толчками и, перекатившись на спину, смотрит в потолок.

– Это из-за того видео? Обычно ты кончаешь, стоит столько прикоснуться, а сегодня что?

– Толь…

– Я из кожи вон лезу, чтобы у нас все было. Пру вверх по карьерной лестнице, дом – полная чаша, два раза в год море. Чего тебе не хватает, Тань? Может, ты дома засиделась и надо чем-то серьезным заняться, а не музыкой и вышиванием?

Я поджимаю под себя колени.

– Тебе же нравились мои увлечения. Сам ведь друзьям хвалился, что твоя Таня когда-нибудь станет первоклассным дизайнером или организатором детских праздников, на которых будет исполнять песни собственного сочинения.

– Тань, извини…

Муж пытается схватить меня за руку, но я успеваю подняться с кровати и ухожу в ванную. Следом никто не идет.

Когда, приняв душ, возвращаюсь, Толик спит, а на моем телефоне сообщение от него: «Люблю тебя, малыш. Извини, если обидел». Рядом с мобильником лежат серьги – те самые.

Даже стыдно становится за свое поведение. Ладно, утром все компенсирую. Я устраиваюсь под боком у мужа и засыпаю.

Просыпаюсь в кои-то веки не первой. Толик встал раньше, хотя у него выходной. Потерев глаза, я наблюдаю за его сборами.

– Ты куда? – Сажусь в кровати и потягиваюсь.

– Кота материного покормлю и в строительный заеду. Ты просила полку на балконе закрепить. – Муж наклоняется и чмокает меня в щеку. – Скоро буду. – Он берет свой телефон и уходит.

Провожаю его долгим взглядом и решаю: раз у меня полноценный выходной, то займусь делами.

Я звоню Елене Николаевне, спрашиваю, как она, как Алиса. Поболтав немного с дочкой, готовлю обед. Затем сажусь поработать. Хотя работой это сложно назвать. Скорее хобби… Все мечтаю, что однажды оно принесет прибыль, и большую. Пока я только в начале пути. Заказы есть, но их мало.

Толик возвращается ближе к полудню. Ставит пакеты с покупками на пол, бросает ключи на комод. Сегодня я встречаю его уже без всяких глупостей и качелей, которые были вчера. Забираю продукты, интересуюсь, как там Никуша, мейн-кун Елены Николаевны.

– Все хорошо, – отвечает Толя.

Пока он в душе, я разогреваю обед и нарезаю овощи, пританцовывая под тихую мелодию, которая льется из телевизора.

Рука с ножом замирает над разделочной доской, когда на телефон мужа приходит уведомление. Потом еще одно. И еще.