Билет в никуда
Шрифт:
– Привет, – выдавил он из себя и, обернувшись, объяснил Шлоссеру: – Это та самая Инесса.
Не успевая соображать, как себя вести, Инесса протянула ему руку и, схватив за локоть, потянула к себе.
– Садись. Ты откуда?
– Как откуда? – не понял Александр и вдруг осознал глупость своего положения. Ведь не скажет же он, что недавно хотел ее убить, а сейчас разыскивает, чтобы отобрать деньги. Но ничего другого в голову тоже не лезло.
– Что-то ты очень грустный. Проиграл, что ли?
– Да, да, точно, – вставил улыбающийся Шлоссер. – Две
– Ну, это ерунда! Слушай, Курган, коль ты так играешь, значит, при деньгах. Ты когда освободился? Почему меня не нашел?
Курганов молчал. Инесса восприняла молчание по-своему и принялась оправдываться, благо речь, обращенную к ним, репетировала лет десять:
– А что мне оставалось делать? Вы, конечно, меня презираете, особенно небось Веня. Вышла замуж за вашего мучителя, за подонка. Но рассуждать всегда хорошо. Манукалов мог посадить и меня, а спас.
– Так ты с Манукаловым все-таки? – выдавил из себя Курганов.
– А где Веня? – быстро сменила тему Инесса.
– Здесь, рядом, – оживился Шлоссер, – сейчас позову. Но оказалось, что оторвать его от стола было невозможно.
Не слушая адвоката, Веня только повторял:
– Сейчас, сейчас… какая пруха пошла… сейчас-сейчас я раздену этого крупье… Говоришь, Инка нашлась? Ну, никуда теперь не денется… пусть ею Курганов занимается. Он умеет давить на баб, а я нет. О, смотри, опять туз пришел…
Шлоссер оставил его и поспешил назад. В салоне мадам де Помпадур застал трогательную сцену. Инесса целовала Курганова и клялась ему в вечной любви и дружбе.
– Жалко, Виктор не дожил до этой встречи, – глотая комок слез, глухо напомнил Курганов.
– Как это? – отпрянула Инесса.
– Забыла, что ли? – возмутился Александр. – Его же убили, когда мы рванули во время этапа. Да что я говорю. Прости… ведь у вас была любовь. Не то что мы с Венькой…
У Инессы аж разболелась голова от возбуждения. Она впервые сейчас услышала, что Виктор, оказывается, бежал. Ей-то подавалась им и Манукаловым версия обмена на ливийского террориста. Хорошо, что Курганов находился сам в растерянности и не заметил ее реакции.
– Боже, сколько нам нужно друг другу рассказать! – возвышенно произнесла она.
В это время в салон вошли сверкающая новыми очками Галина и импозантно пузатенький, аккуратненький Доменик Порте. Галина уже приготовилась произнести любимое «зупер!», но вдруг остолбенела.
Все с интересом посмотрели на нее.
– Это он, – прошептала она и спряталась за Доменика.
– Знакомься, мой друг юности – Александр Курганов, ныне преуспевающий российский бизнесмен. – Инесса встала, чтобы подвести Александра к подруге.
Но Галина закричала истошным голосом:
– Это он стрелял в Каннах. Я его узнала. Когда второй, с цветами, упал, этот выхватил пистолет и стал стрелять…
Доменик что-то тихо сказал неизвестно кому по-французски, и возле Курганова оказались сразу два невысоких худеньких человека, готовых голыми руками разбросать несчетное количество народа. Даже Али пришлось подвинуться
Посетители казино стали поглядывать в сторону салона, заинтересованные происходящим там. Атмосферу разрядил неожиданно возникший Веня. В своем бюргерском костюме, с сигарой в толстых губах, солидной оправе очков с затемненными стеклами, он никак не походил на человека, всего несколько дней назад бегавшего по Каннам с пистолетом.
– Инка! – воскликнул Веня и раскрыл объятия для приветствия, в которые она тотчас повалилась.
– А этот был с букетом, – настойчиво продолжала разоблачать Галина, прячась на всякий случай за широкую спину Доменика Порте.
– Мальчики, вы что, на самом деле на меня покушались, или она придумывает? – не вытерпела Инесса.
– Не на тебя, – спокойно ответил нацеловавшийся вволю Веня и, подняв вверх руку с горящей сигарой, уточнил: – Надо было рассчитаться с той дамой, которая дала в Москве указания наехать на наш магазин и разгромить его.
– Боже, я-то здесь при чем? – ужаснулась Инесса и посмотрела на Али. Тот объяснил:
– Магазин, который ты обещала под цветы Маринке Зарубиной.
– Так я же понятия не имела, что он ваш… – растерялась она.
Поскольку Доменик и его парни стояли и недоуменно глядели на русских, то Шлоссер решил взять инициативу в свои руки.
– Дорогие дамы и господа, – сказал он по-немецки. – Не будем здесь, в казино, уточнять, кто кому и что должен. Эти молодые люди встретились после многих лет разлуки. Думаю, лучше всего пройти в ресторан и обмыть встречу. Там сегодня в меню традиционная голубая форель с миндалем.
Инесса обняла Веню и стала ему что-то говорить на ухо. Остальные последовали за Шлоссером, важно несущим между столами со склонившимися над ними людьми свой «пивной живот». Они заняли два столика. Инесса села между Веней и мрачным Кургановым и стала со свойственной ей энергией распоряжаться. Шлоссер не отставал, показывая всем своим солидным видом, какой он здесь завсегдатай. Инесса снова склонилась к Вене.
– Слушай, я боюсь Курганова. Он теперь всегда такой мрачный?
– Не переживай. Человек не пьет, не знает, как дальше жить, не имеет денег – с чего ж тут веселиться?
– А вы крепко влетели?
– В полмиллиона баксов.
– Ого… значит, я – ваша должница. Но как вы могли появиться в Москве и даже не отзвонить. Да я бы вам сама подыскала магазин во много раз лучше этого! Ладно, не скисай. Будет у вас хорошая работенка. За то, что меня в Каннах не пристрелили. Нет, ну это же надо, чтобы свои стали нападать! – Она рассмеялась и принялась по-французски объяснять, что, собственно, произошло.
Доменик слушал внимательно, кивал головой, рассматривал Вениамина и Курганова, потом поприветствовал их бокалом вина и через некоторое время предложил Галине поехать с ним покататься по предрассветному городу. Она с восторгом согласилась. Инесса, заодно отпустив Али, осталась в компании старых друзей и адвоката, о котором еще в Москве слышала много хорошего.