Билет в никуда

Рогожин Михаил Владимирович

Особым, повышенным вниманием в последние дни стала пользоваться замученная собственным предчувствием страшных болезней вдова знаменитого кинорежиссера, умершего на съемках в Голландии, Майя Зарубина. Она вдруг ни с того ни с сего получила в наследство всю коллекцию внезапно почившего известного коллекционера Качуевского. Поговаривали, что там богатства на несколько миллионов долларов. Майя избегала подобных намеков и усиленно продолжала издеваться над своим здоровьем в бесконечных врачебных кабинетах.

С Цунами она познакомилась в Доме

кино и поначалу не придала никакого значения этому знакомству. Подумаешь, с кем она за многие годы там перезнакомилась, особенно при знаменитом муже. Но вторая их встреча стала знаменательной. Цунами подошел к столику, за которым сидела Майя с дочкой Мариной, и вместо обычных дежурных комплиментов, то и дело раздающихся в ресторане, спросил: «Вы, наверное, больны чем-нибудь серьезным? Потому что так ярко красота обнажается только перед тем, как организму предстоит сдаться». Обычно резкая на язык, Майя несколько прибалдела, а он, не дожидаясь ответа, добавил: «Я могу устроить вам отличное обследование». Против этого Майя устоять не смогла. Они не стали любовниками, но зато подружились. Цунами получил полную картину ее медицинского обследования и убедился, что ему нужна именно такая женщина. Ведь если внезапно умрет, то никто не удивится. Она у всех на глазах уже лет двадцать как непрестанно лечится.

А уговорить Майю стать наследницей первого учителя Цунами, Николая Афанасьевича Качуевского, не составило особого труда. И ни у кого это наследство не вызвало удивления, поскольку все были наслышаны о перипетиях с неполученными гонорарами ее мужа. Общественное мнение сошлось на том, что когда-то, судя по завещанию, Майя была любовницей коллекционера. Она на нескромные вопросы отвечала просто: «Не помню».

Тамара в бесконечных поисках нужного любовника пристала с этой проблемой именно к Майе Зарубиной, поскольку та хотя и постоянно лечилась, но не пропускала ни одной стоящей московской тусовки, А звали ее часто, поскольку срабатывало имя покойного мужа.

Так они и стали появляться в светско-богемном обществе вместе. Иногда Тамара привозила Майю прямо из очередной больничной палаты.

В Москве много лет существуют разные традиции театральных посиделок. Раньше их субсидировало государство, а теперь всякие спонсоры, кои не прочь потереться среди знаменитостей. На очередное такое мероприятие в Дом работников искусств Майя пришла со своей новой приятельницей Тамарой. Там они встретили Цунами, спустившегося из своего офиса поглядеть на собравшееся общество.

– Анатолий, – уставшим от жеманства голосом подозвала его Майя, – познакомься – Тамара, фамилию не называю, поскольку она – жена известного посла. Очень скучает в Москве. Одна у нее радость – навещать меня в больнице. Может, у тебя есть на примете стоящий бизнесмен, миллионер, красивый, неженатый и не совсем идиот, чтобы мог составить компанию нашей Тамарочке?

Цунами не считал послов людьми, достойными внимания. Но как раз в этот момент у него в кабинете сидел Кишлак и занудно объяснял,

что Унгури пора слушать симфонию Глюка в исполнении Скрипача. Пользуясь случаем избавиться от него, Цунами с удовольствием сказал, что как раз в данную минуту у него в офисе находится такой человек.

Поднявшись к себе, он спросил развалившегося в кресле Кишлака напрямик:

– Шура, ты когда-нибудь послицу трахал?

Кишлак вскочил, и белесые его глаза подернулись розовой мутью.

– Нет, чтобы я скотоложством занимался?! Слышишь, Скрипач, в чем меня подозревают?

– Тьфу ты, – сплюнул Цунами, забыв, с кем разговаривает. – Да не ослицу, а послицу, что означает – жену посла.

– Посла… – обалдело уставился на него Кишлак. – Какого посла?

– Да любого. Какая разница какого?

– Не трахал, – признался тот и понуро опустился в кресло, словно ему пришлось признаться в недостойном поступке.

– Хочешь познакомлю? Симпатичная баба. Скучает, пока муж дипломатические приемы устраивает.

– Меня, что ли? – совсем опешил Кишлак, мотнув белобрысой головой. – А что я с ней делать буду?

– Трахать…

– А она даст?

– А ты пойди у нее спроси… Кишлак повернулся к Скрипачу:

– Слушай, Скрипач, он меня на понт берет? Что-то я не понимаю.

Скрипач пожал плечами:

– Какая девушка ни будь, все равно ее… тянет на это дело.

Цунами, в душе вдоволь навеселившись, и в самом деле загорелся организовать это знакомство. Он давно замечал, как у Кишлака появлялась баба, так на некоторое время смягчался его лютый характер. Выше артисток и одной учительницы он не поднимался, но ведь Майя просила не профессора, а только чтобы не был идиотом. Кишлак на идиота пока не дотягивал. Поэтому Цунами принялся уговаривать:

– Просила познакомить с богатым, молодым, красивым, самый «компот» – с тобой свести. Лучше в ресторане я никого не видел!

– Пошли, показывай, – согласился Кишлак.

В сопровождении Скрипача с футляром в руке они спустились в ресторан. Цунами подвел Кишлака к столику и представил:

– Александр, холостой и очень серьезный бизнесмен. Тамара окинула его скептическим взглядом. Невзрачный, белобрысый, узкоплечий, с белесыми глазами на бледном заостренном лице. Одет в джинсы и кожаную курточку – совершенно из иного круга. Она криво улыбнулась и нехотя протянула руку.

– Вы, наверное, не знали, что сегодня здесь артистический вечер? – решила скрасить впечатление Майя.

– Да, какая-то шелупонь собирается, а что, я, наверное, невзрачно одет? – дерзко поинтересовался Кишлак.

– Просто не к месту, – снивелировала остроту вдова. Кишлак не отрываясь смотрел на Тамару. Судя по его нетерпеливой улыбке, она ему понравилась сразу.

– Это вы, что ли, жена посла?

– Я, – холодно ответила Тамара.

Кишлак ничего не ответил, продолжая ее разглядывать в упор, потом резко повернулся к Скрипачу.

– Где здесь поблизости магазин с приличным шмотьем для меня?