Библиотекарь
Шрифт:
Ко мне протиснулся молодой человек.
– Денис Луцис, – представился он. В противоположность Саше, тоже моему ровеснику, этот был точно какой-нибудь аспирант-отличник. Худой и угловатый, в очках, он еще больше моего проигрывал рядом с крепким семейством Возгляковых. – Рад познакомится.
– Алексей, – в который раз за вечер сказал я и пожал его хрупкую кисть.
– Денис! – позвала Маргарита Тихоновна. – А где Гриша, Марат Андреевич, Николай Тарасович?
– Не смогли они, Маргарита Тихоновна, – зашептал Луцис. – У Дежнева в клинике дежурство, отказаться было нельзя, а Гриша и Николай
Над повсеместно оседающим шумом прорезался одинокий мужской голос:
– Тишина! Прошу тишины, я не могу кричать! – Он выждал несколько секунд: – Товарищи, на повестке дня, а точнее вечера, два иска…
– Это Терешников, – шушукнул мне на ухо Луцис. – Наблюдатель по региону, вроде судьи…
Маргарита Тихоновна строго глянула на нас, и Денис замолчал.
– Первый иск поступил от широнинской читальни. Исполняющая обязанности библиотекаря товарищ Селиванова, пройдите на середину… Параллельный иск от гореловской читальни, библиотекарь товарищ Марченко… Прошу вас, – Терешников сделал приглашающий жест. От гореловского отряда отделился мужчина, похожий на гневливого начальника отдела. На щеке его красовалась то ли свежая гематома, то ли родимое пятно малинового цвета.
– Тамбовский волк ему! – крикнул невидимый балагур, в толпе засмеялись, а Терешников скривился:
– У нас, конечно, не суд, но и не балаган. Больше серьезности. Три трупа, между прочим…
– Пять, – звучно поправила Маргарита Тихоновна. – Прибавьте еще двоих.
– Товарищ Селиванова, – сказал Терешников, – насколько я понял из рапорта, вы обвиняете гореловскую читальню в попытке насильственного захвата Книги Памяти…
– А также в убийстве нашего библиотекаря Вязинцева и читателя Егорова.
Терешников изобразил на лице умеренную скорбь:
– Полгода назад мы все здесь оплакивали товарища Вязинцева… Вы знаете, Совет проводил дополнительное расследование. Вязинцев стал жертвой уличных хулиганов. И ваш читатель Егоров, если мне не изменяет память, погиб под колесами какого-то подвыпившего мерзавца, подло сбежавшего с места происшествия. В этих трагедиях можно винить тотальную бездуховность нашего общества, высокий криминогенный фактор, царящий в стране… – Терешников посуровел. – Но вчера гореловская читальня потеряла троих! Я очень надеюсь, у вас найдется достаточно доказательств, чтобы оправдать этот поступок.
Народ в цеху зашумел, обсуждая услышанное. Марченко насуплено кивал словам Терешникова.
– Несомненно, – Маргарита Тихоновна грозно уставилась на Марченко. – Доказательства будут сегодня предоставлены собранию!
– Итак, – огласил Терешников. – Кто хочет начать? Товарищ Селиванова, вы?
– Пускай он!
– Уступаю это право коллеге, – нашелся Марченко.
Терешников поморщился:
– Мы не в школе. Отставить препирательства… Хорошо, заслушаем Селиванову!
Маргарита Тихоновна, чуть прокашлявшись, начала:
– Нынешнее происшествие уходит корнями в события двухлетней давности, когда при странных обстоятельствах нашего читателя Павла Егорова сбил шальной грузовик, – так заключила, исходя из травм, медицинская экспертиза. Я не спешу делать выводы по поводу грузовиков и замечу сразу: факт, что именно этим видом транспорта
Марченко буркнул:
– И на том спасибо…
По цеху прокатился гул, непонятно, поддерживающий или осуждающий его ремарку.
– Тишина! – строго произнес Терешников и кивнул Маргарите Тихоновне: – Продолжайте.
– Действительно, грузовиков в России много, пьяных водителей тоже хватает, и один задавил нашего товарища Павла Егорова. Несчастный случай. А через месяц здесь, в этом зале товарищ Марченко предложил Максиму Даниловичу принять к нам одного достойного человека, Бориса Аркадьевича Шапиро, происходящего из северодвинской читальни.
– Я протестую! – вскинулся Марченко. – Это не было рекомендацией. Я лишь огласил положение вещей. Кроме меня, там находились представители из Смоленска и Белгорода, а также библиотекари нашего региона – товарищи Буркин, Латохин и Симонян. Они могут подтвердить. Ваш Вязинцев сам взял Шапиро, дескать широнинская читальня недавно потеряла читателя!
– Конечно, конечно, – недобро улыбнулась Маргарита Тихоновна. – Только чего вы вдруг стали оправдываться, товарищ Марченко? Я, кажется, вас еще не попрекала этим Шапиро? Может, заранее предчувствуете, а?
– Я ничего не знаю, кроме того, что вчера были зверски убиты трое моих людей, а четвертый получил тяжелые ранения, мне и моей читальне предъявлены возмутительные, ложные обвинения! – яростно процедил Марченко.
– Ти-ши-на! – в который раз крикнул Терешников, унимая поднявшийся в цеху шум. – Товарищ Марченко, у вас будет время высказать свое мнение. Не перебивайте!
Маргарита Тихоновна, выждав несколько секунд, продолжила:
– Присутствующие наверняка помнят те печальные события. Северодвинская читальня попалась на подделках, после чего была закрыта Советом. Книгу они выдавать отказались, и все, кто пытался оказать сопротивление, погибли в поединке с войсками Совета…
– Но это было официальное решение, – быстро встрял Терешников. – Закон!
– Я и не оспариваю, товарищ Терешников, а напоминаю суть. Единственный, кто выжил из северодвинских читателей – это Шапиро. Чего скрывать, наш регион отнесся с большим сочувствием к событиям в Северодвинске… Тем более с этими подделками дело было темное…
– Товарищ Селиванова! Я попрошу вас!
– Извините, это личное мнение… Одним словом, мы взяли Шапиро к себе. На первый взгляд, читатель идеальный. Максима Даниловича боготворил, услужливый был, восторженный. Шутить любил. Привыкли мы к нему… Вот… А в ноябре со мной произошла неприятность, я поскользнулась и сломала ногу. Лежала дома. Вязинцев носил ко мне Книгу в соответствии с установленным графиком чтений. Я вообще-то была против, не хотела, чтобы Книга покидала стены читальни… Максима Даниловича, как правило, всегда сопровождал охранный эскорт. Шапиро был в курсе графика. Чего он не знал, так это того, что Максим Данилович оставил Книгу у меня и в одиночку, без сопровождающих направился домой… Позволю себе небольшое допущение: если бы Максим Данилович был с Книгой, а нападавшие оказались не просто бандитами, то наша читальня прекратила бы свое существование. – Маргарита Тихоновна умолкла.