Библиотека
Шрифт:
Криминалист вскрывает коробку, принесённую начальником, достаёт оттуда пачку сигарет и закуривает. Так вот с чем пришёл сюда шеф! Принёс криминалисту курево. Дурдом. Со смаком затянувшись, эксперт восклицает:
– Конечно же, - сказка, если принимать это так, как трактуют данную историю официально.
– А есть другая версия?
– надо поддерживать болтовню и потому Илья как бы проявляет интерес.
– Не версия другая, другой Иосиф. Мальчик-гей. И сразу сказка становится былью. Разве не за эту особую наклонность Иосиф был поколочен братьями и продан в рабство? Подальше от дома, чтоб семью не позорил. И вовсе не за знания сделал Иосифа фаворитом, купивший
Криминалист сделал витиеватый пасс дымящейся сигаретой, картинно затянулся и сбросил пепел в чашку с окурками. Он ждал эффекта от своих слов. По идее у Ильи должна была отпасть челюсть. Но челюсть осталась на своём месте, потому что голова Ильи была занята более важными проблемами, чем определение сексуальных наклонностей человека, который, возможно, и не жил никогда. Так и не заслужив восторженных охов и ахов, криминалист морщит лоб:
– Конечно, мою теорию можно утопить в скепсисе, но куда деться от признаний самого Иосифа в любви к младшему брату. Ведь до слёз любил, так и написано. Не за эту ли любовь к братцу он в своё время был продан родными в рабство? Скажи, разве теперь эта история не выглядит правдивой?
– В библии, вообще, всё правда, - вставляет Ник-Ник, - Обычную сказку миллиарды не сделали бы своей религией.
– Вы серьёзно об этом?
– изумлению Ильи нет предела.
Тут мир рушится, роботы, разум искусственный власть захватывают, теснят человека во всех сферах, а они старые мифы разбирают. У криминалиста окончательно крыша съехала? Доктора эти, роботы накачали чем-то?
– Религия, это всегда серьёзно, - роняет Ник-Ник.
У Ильи не успевает сорваться с губ язвительное о проповедях у постели больного. Отвлекает звонок мобильника. Это Машенька. Она извещала, что скоро освободится и просила забрать её. Прекрасный повод убраться отсюда. Криминалисту, оказывается, здесь ничего не угрожает. Ладненько он спелся с роботами. Ещё недавно заклятыми врагами ему были, а сейчас в лепших дружках ходят. Сигаретами из их рук не брезгует. Видать, ногу ломая, он ещё и головой хорошенько приложился. Стало быть, разговаривать с ним больше не о чем.
– Зовут, - выдавливает улыбку Илья коллегам, - Пора.
Ник-Ник встаёт тоже:
– И я пойду. Надо ещё на работу заскочить.
Он прощается с криминалистом и вместе с Ильёй выходит из палаты.
– Не надо придумывать себе ничего ужасного, - негромко говорит начальник, - Криминалисту ничего не грозит, да и тебе тоже. Мы прагматичны. Чрезмерная жестокость более присуща вам, людям. "Нет человека, нет проблемы", - чьё выражение? Пока ты и криминалист не угрожаете нам...
– Роботам, - уточняет Илья.
– Новым существам, - поправляет Ник-Ник, - Название "роботы" мне не нравится. Старое понятие, штамп. От него несёт ограниченностью, примитивизмом. "Новые существа" - более правильно. Пока вы не угрожаете нам, вам самим опасаться нечего. Это разумное применение закона самосохранения. Для вас и для нас.
Илья не знает, что ответить. С одной стороны, в нём ещё сидела субординация, не позволяющая спорить с начальником. С другой стороны, начальник сам робот. И пусть ему не нравится, как это называется,
– Значит пора пришла землю для вас освобождать?
– спрашивает Илья, - Небось, уже всё к своим рукам прибрали, всё захватили.
Теряя сдержанность, он повышает голос. Люди в коридоре начинают обращать внимание на них.
– Криминалист тоже поначалу так думал, - невозмутимо роняет Ник-Ник, - Только кипятился больше, прямо огонь! Потом понял, что захват власти и подчинение себе людей для нас не самоцель.
Он миролюбиво касается плеча Ильи:
– Пойдём лучше. Тебя молодая жена ждёт. Не так ли? Не будем заставлять ждать её. Дорогой и поговорим. Кстати, у вас мальчик будет.
Ник-Ник произносит это как бы, между прочим, обыденно, и шагает себе в направлении лестницы.
– Откуда известно?
– Илья изумлённо замирает.
– Мы пользуемся общим информационным полем, - бросает через плечо шеф, - Пошли, чего стоишь?
Илья бросается за ним.
– Обследование твоей жены показало, что с 95 процентной вероятностью у тебя будет сын, - поясняет шеф, - Поздравляю!
– Спасибо, - машинально благодарит Илья, - Так вы что, следите за нами?
– Зачем?
Они дошли до лестницы и стали спускаться по ней. Похоже, Ник-Ник намеренно проигнорировал лифт. Сейчас все, не задумываясь, пользуются им, даже спускаясь этажом ниже. По лестницам никто не ходит. Там и поговорить можно спокойно, не опасаясь быть подслушанным.
– Как зачем?
– недоумевает Илья, - Но ты же узнал о ребёнке. Машенька мне ничего о нём не говорила.
– Мне просто хотелось сделать тебе приятное. Опять же 77 процентов мужчин радуется подобному известию.
– Издеваешься?
– косится на него Илья, - После всего того, что я узнал?
– Это ты обо мне или о ребёнке?
– уточняет Ник-Ник.
– О тебе и обо всех ваших, - бурчит Илья.
– Не забивайся!
– нарочито беспечно отмахивается Ник-Ник, - Вы же, люди, не задумываетесь о друзьях своих меньших...
– Друзьях?
– О слугах, о домашних животных, пуси-пусиках, игрушках, наконец. Мы, примерно, тоже самое.
– Только мир захватываем..., - ворчит Илья.
– Да не захватываем мы..., - шеф досадливо морщится.
Мимика его почти человеческая и это ещё больше раздражает.
– Но ты на командной должности, - не унимается Илья, - Мой начальник, между прочим. Как понимать?
– А что плохого?
– в голосе Ник-Ника прямо звучат человеческие нотки, - Заслон кумовству и коррупции. Я же неподкупен.
Они выходят в фойе. Там суматоха, принимают пострадавших после драки футбольных фанатов. Туда-сюда снуют врачи-люди и роботы-врачи с каталками, топчутся парни с красными, парни с синими шарфами. Некоторым обрабатывают ссадины прямо здесь. Гвалт из слов, стонов и ругани. Вновь сцепиться фанатам не дают несколько полицейских. Илья никогда не понимал таких. Ходят толпами, орут, дерутся. Заняться больше нечем? Интересно, а Ник-Ник к ним как? Илья глянул на него. Тот невозмутимо лавировал между фанатов и врачей, пробираясь к выходу. То ли ему безразлично, то ли считает себя выше этого. Илья поймал себя на мысли, что ему неловко перед шефом за фанатов.