Безжалостные парни
Шрифт:
Наконец, я засыпаю и позволяю своим мечтам привести меня в школу, которая не является этой школой, но, знаете, всё ещё похожа на этот сумасшедший сон. Здесь большие белые колонны и фрески, которые совсем не похожи на каменные стены и деревянные балки Адамсона. Спенсер там, и близнецы тоже, все они играют в эту дурацкую гоночную игру в моей комнате в общежитии. Черч и Рейнджер появляются позже со щенками золотистого ретривера на руках, и вот тогда я понимаю, что полностью растворилась в стране грёз.
Затем один из щенков из
Когда я моргаю, просыпаясь, я понимаю, что кто-то забирается ко мне в постель, кто-то мокрый, как, ну знаете, во сне о писающем щенке.
— Оу, — говорит человек, когда я пробиваюсь сквозь туман сна. — Какого чёрта ты делаешь в моей постели?
Мои глаза широко распахиваются, и я сажусь прямо, прислонившись спиной к стене, и в шоке таращусь на парня с серебристыми волосами, который смотрит прямо на меня.
Я дам вам подсказку: это не Юджин Мазерс.
— Что за… чёрт? — шепчу я, чувствуя, что начинаю дрожать. У меня такое чувство, будто я смотрю здесь на привидение, призрак Спенсера Харгроува, который просто случайно осторожно сидит на краю кровати и смотрит на меня так, словно не уверен, что делать с моим присутствием.
Честно говоря, я тоже немного побаиваюсь его.
— Почему ты в моей постели, Чак? Или мне следует говорить Шарлотта? — кажется, он зол на меня, но в то же время устал. И он весь промок после грозы. Его бирюзовые глаза ярко блестят в оранжево-жёлтом свете камина.
— Ты жив? — шепчу я в ответ, пытаясь проглотить твёрдый комок в горле. — Пожалуйста, скажи мне, что я не сплю. Я не вынесу такого разочарования.
— Жив? — спрашивает Спенсер, глядя на меня так, словно я, чёрт возьми, сошла с ума. — Конечно, я жив. Что за глупый вопрос такой…
Я не могу себя остановить. Я бросаюсь вперёд и обвиваю его руками, сжимая так крепко, как только могу, зарываясь лицом в изгиб его шеи. Слёзы свободно катятся по моему лицу, пропитывая его ещё больше.
«И, чёртов ад, от него так чертовски вкусно пахнет. Так вкусно».
— Что происходит? — спрашивает Спенсер усталым и нетвёрдым голосом. Сначала он напрягается, но, возможно, есть что-то в том, как я держу его, что высвобождает часть его гнева. Медленно, неуверенно он обнимает меня за талию и прижимает к себе в ответ. — Что происходит? Что я пропустил?
— Где ты был? — шепчу я хриплым голосом. Рейнджер отключился, накачанный снотворным. Наверное, мне следует попытаться разбудить его. Черча и близнецов тоже. Но, кажется, я не могу отпустить этого парня, как бы сильно я ни старалась. — Вся эта неделя была сущим адом. Мы все думали, что ты умер.
— Что? Я же сказал вам, ребята, что взял передышку. Мой брат заехал за мной, и мы остановились у него дома в Натмеге.
— Кто-то
«Неужели это происходит на самом деле? Или это тоже сон? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет по-настоящему».
То, что сказал Мика, о том, что снова узнать, что Спенсер мёртв, теперь приобретает такой смысл. Мне кажется, что, если я проснусь и узнаю, что это неправда, у меня будет нервный срыв.
— Подожди, что? — спрашивает он, пытаясь отстраниться от меня. Я останавливаю его на полпути поцелуем, который удивляет даже меня своей свирепостью. В одну минуту я отчаянно хочу услышать его голос, обсудить всё это до конца, просто чтобы убедиться, что это реально. В следующее мгновение я прижимаюсь своим ртом к его рту, мой язык прокладывает себе путь между его сомкнутыми губами.
Долю секунды он сопротивляется, отталкивая меня назад.
— Шарлотта, о чём, ёбаный в рот, ты говоришь?
Я прерываю его ещё одним поцелуем, этим мучительным соприкосновением губ. Зубов немного многовато, но я ничего не могу с собой поделать. Этот поцелуй должен произойти. Спенсер стонет и прижимается ко мне, его сладко-пряный аромат ошеломляет меня и пробуждает все мои чувства. Я чувствую, что оживаю в его объятиях, с этим поцелуем, с его запахом и теплом, просачивающимися в меня.
«Шарлотта, притормози», — шепчет моё подсознание, но Спенсер уже целует меня в ответ, его язык танцует дикое танго наших губ. Он целует меня с едва сдерживаемой потребностью, с этим обжигающим жаром, который, кажется, накапливался целую вечность. Это поражает меня, как поезд, и я внезапно оказываюсь на спине.
Мои руки скользят вниз по его спине, задирая толстовку и рубашку, чтобы я могла провести ладонями по его влажной, тёплой коже. Твёрдое, горячее тело Спенсера между моих бёдер, одетое в спортивные штаны и ботинки без шнуровки. Он прижимается своим тазом к моему, когда мы целуемся, и я стону ему в рот.
Сейчас в воздухе витает так много эмоций, что я знаю, что мне, вероятно, следует сделать шаг назад и оценить ситуацию. Мой логический мозг, кажется, работает в одном направлении, в то время как моя эмоциональная сторона тянет в противоположном направлении.
Когда Спенсер запускает пальцы в мои волосы, я действительно теряю самообладание, задираю его толстовку и рубашку и прерываю наш поцелуй ровно настолько, чтобы скинуть вещи в сторону.
Спенсер поддерживает этот волнообразный ритм у моего паха, что заставляет меня извиваться и впиваться ногтями в мышцы его спины. Он роется с чем-то в прикроватной тумбочке, а затем возвращается с презервативом.