Безвременье
Шрифт:
Поверхностный демон исчез, и я смотрела, как огромная горгулья сделала последний круг и приземлилась там, где был демон, словно чтобы тот не смел возвратиться. Мой взгляд метнулся к солнцу. Либо этот горгулья был очень стар, либо они жили по другим правила в безвременье.
Мое внимание перешло на тяжелый, зазубренный меч, который он держал в когтистой руке, и я попятилась назад к Алу, испытывая страх, но по совершенно новому поводу.
— Кто ты? — спросил горгулья, его произнесение гласных было, как будто камни крошились, а произнесение согласных
— Что ты делаешь с новым разломом?
Меч его слегка наклонился, и я сделала медленный вдох. Горгульи были защитниками. Либо я была в большой беде, или у меня, наконец, был перерыв.
— Мы пытались сбалансировать линию. Пожалуйста, ты можешь помочь нам? Он сгорел. Мы должны спрятаться от солнца.
Горгулья выронил меч, как будто тот был бесполезной палкой, и меч ударился о камни. Скалистые задние лапы горгульи ломали камни, когда он уцепился за скалу.
— Балансировали линию? — спросил он, его голос поднимался и опускался. — В этот короткий период, но, вероятнее, это единственный ответ, который мне все объяснит. А теперь. Я знаю, кто ты. Твой горгулья слишком молод, чтобы облегчить закрепление новой линии. Это твоя линия. Это кольца с твоей аурой. Ты позволила ему сломать ее. Почему?
Ему? — Подумала я, пытаясь прикрыть Ала моим телом. Он, должно быть, говорил о Ку’Соксе, и я захотела, чтобы горгулья свидетельствовал в суде демонов.
— Я не позволяла ему ломать линию. Он сделал это, чтобы обвинить меня в уничтожении безвременья. Ты знаешь, как я могу исправить то, что он сделал?
Горгулья зевнул и посмотрел на солнце.
— Изменение повредило ее. Изменение исправит ее. В то время пока мы будем исправлять ее, она уничтожит все и себя в том числе.
У моих ног, Ал задвигался, шепча, — Тритон. Позови Тритон.
Мой взгляд дернулся к нему, я обрадовалась, что он был в сознании.
— Тритон?
Его черные глаза открылись, и я уставилась в них.
— Она может переместиться с нами, — выдохнул он, явно не видя ничего. — Она прислушается к тебе. Она беспокоится о тебе, безумная летучая мышь. — Морщась от боли, он попытался пошевелиться, а потом задумался. — Надо спешить. Я чувствую себя не так, как обычно.
Чувствуя тошноту, я отпустила мысли, в поисках демонского коллектива. Я никогда не пыталась связаться с кем-нибудь без зеркала вызова, но, как он говорил, она услышала.
— Тритон! — закричала я, и горгулья приподнял крылья в тревоге. — Тритон, ты мне нужна. Ты нужна нам!
Горгулья сделал один взмах кожистыми крыльями, посылая импульс воздуха, затем заколебался, его ноги по-прежнему цеплялись за развалины замка.
— У тебя нет достаточно времени, чтобы исправить линию, прежде чем она исправит себя. Линии не работают. Мировые следы прерываются. Нужно уходить. Спасай тех, кого можешь.
Он прыгнул в воздух, ветер от его ухода заставил меня сощуриться, а мои длинные волосы развеваться. Он сделал один круг, прежде
Отчаянно волнуясь, я посмотрела на Ала, он снова стал холодным. Пот высох, и он весь дрожал.
— Может быть, мне нужно было попросить его о помощи, — прошептала я, затем повернулась к раздававшемуся стуку камня о дерево. Это была Тритон, и я оторопела на мгновение, вспоминая первый раз, когда мы встретились. Она была судьей и наблюдала, как долго я продержусь в безвременье после того, как солнце сядет, загнанная, вместе с “лучшим другом” Трента.
Она была одета в длинное, плавное одеяние, как у шейха в пустыне, ее черный посох был в одной руке, в другой она держала ее закрывающую от ветра одежду. Ее сознание было ясным, на сей раз, ее шаги были уверенными, когда она пробиралась к нам с новой настойчивостью.
— Помоги мне доставить его домой, — сказала я, прежде чем она закрыла брешь, и я сама была в шоке, зная, что мне нечем ей платить.
Ее длинные, немного костлявые руки были нежными, когда она присела рядом с Алом, держа руку над ним, словно испытывая его ауру.
— Что он сделал? — спросила она лаконично, затем сделала паузу, когда ее взгляд упал на меч, который оставил горгулья.
Я шмыгнула носом, обхватывая руками себя за талию.
— Он пытался узнать, это Ку’Сокс сделал фиолетовую линию, и Ал провалился в нее.
Тритон развернулась, находя опору немедленно.
— И ты ему позволила это?
— Он не сказал, что это соскребет его ауру! — заорала я в ответ. — Я вытащила его, но… — Я запнулась, и почувствовала укол слез, ненавидя их. Это был Ал, ради Бога.
— Ты вытащила его? — Тритон моргнула ее черными глазами, вытягиваясь с ног до головы, когда она увидела кольцо на моей руке. — Ох. — Она запнулась. — Он дал тебе… Где еще одно?
Нервничая, я подняла другую руку, чтобы показать ей мой большой палец.
— Он снял его. Он принял всю боль, чтобы я смогла вызвать тебя.
Тритон хрюкнула в знак несогласия.
— Он принял всю боль, так что он не убьет тебя.
Суетясь, я подошла поближе. Она собирается помогать или нет?
— Тритон. Пожалуйста. Солнце.
Ее андрогинное лицо тоже исказилось, чтобы выглядеть более женственно, так или иначе, она, щурясь, глядела на него.
— Действительно, — сказала она язвительно, дергая ее подол от Ала. — Это похоже на вдыхание кислоты.
Твердый ветер дул порывами против меня с неожиданной силой, и я закрыла глаза, чувствуя, как пыль вдруг останавливается и уменьшается, прежде чем попасть в меня. Это была Тритон, она потащила меня в лей-линию, и с противным завихрением отвратительное красное небо погасло.
Мое сердце ушло в пятки один раз, второй, и еще уходило, пока мы не освободимся в каком-то месте. Мои легкие начали болеть, и в последний момент, когда я подумала, что она, должно быть, забыла про меня, и мне придется проложить еще одну линию, чтобы выбраться, она дернула меня в реальность.