Безвременье
Шрифт:
Красное солнце безвременья слепило глаза, и я зажмурилась, прикрыв их рукой, когда встала на пыльном красноземе, сделанном из растертых камней, и почувствовала, как песчаный ветер толкает меня. Мы с Алом поднялись на плато. Перед нами растянулось сухое русло реки. С левой стороны от нас был резкий откос разрушенной породы, где в реальности был замок Лавленд. Веточки высокой желтой травы были разбросаны тут и там, и несколько чахлых деревьев были всем, что осталось от лесов, которые окружали замок в реальности. Здесь в безвременье, это
Между нами и грудой камней мерцала лей-линия, более теплая картина, чем что-либо еще на выжженном солнце ветру. Линия заставила меня почувствовать отвращение, почти начать страдать морской болезнью. Утечка? Я задумалась. Как горгулья, Бис знал бы это, но его будет трудно разбудить, пока солнце не село.
Рядом со мной Ал снова был одет в его знакомый зеленый бархатный камзол, с кружевами и всем остальным. Черные ботинки с застежками топтали грязь, и он небрежно держал обсидиановую трость и цилиндр. Темные круглые очки защищали его глаза, но я могла сказать, что этого было не достаточно, потому что на его лице читалась боль, и солнце, казалось, вбирало наши ауры, когда мы стояли там. Солнце было одной из причин, почему демоны скрывались под землей в обширных пещерах с иллюзиями внешнего мира. Факт, что здания на поверхности имели тенденцию разваливаться.
Это было странно, видеть Ала в его цилиндре, с изяществом шарящим кончиком трости, когда он искал доказательства других демонов.
— Никаких демонов на поверхности, — сказала я.
Горячий воздух ранил мою грудь.
— Сегодня солнце чувствуется хуже. — Ал присел, чтобы перевернуть камень, который кто-то переместил.
Я вздрагивала, когда ветер хлестал мою тогу, и крошечные камни кололи мои голые ноги как булавки. Все вокруг меня было явными признаками других демонов: след здесь, потертость там — овальный след в пыли, который больше был похож на основание посоха Тритон. Они были здесь, видели повреждение, случайно стерли доказательства того, что Ку’Сокс, возможно, был здесь раньше, чтобы сделать утечку в моей линии сильнее. Я знала, как О.В. чувствовало это.
Ал медленно вздохнул, когда встал, его выражение лица было пустым, когда он смотрел на сухое русло реки, кусты и деревья. Его пальцы возились в крошечном кармане, и он фыркнул щепоткой серы.
— Это чертовски уродливое место для лей-линии.
— Сначала, я не планировала создавать ее, — сказала я, затем вздрогнула, когда волна безвременья накрыла меня и отступила, чтобы показать, что он сменил мою тогу с головы до ног на черную кожу. Без лифчика или трусиков, но по крайней мере песчаный ветер больше не обыскивал меня. Солнце раздевало мою ауру, и это обмундирование, в отличие от большинства вещей, соответствовало мне, а не Кери.
О Боже, Кери. Я и близко не была к тому, чтобы вернуть их обратно.
Не подозревая о моих мыслях, Ал сунул мне чопорный розово-белый кружевной зонт.
— Сюда.
Хрупкая вещь столкнулась с кожей, но сразу же я почувствовала облегчение в его тени. Я видела Ку’Сокса. Он знал, что я знала о том, что это он сделал. Он выдвинет свои требования достаточно скоро, а до тех пор,
— Спасибо, — сказала я, когда смотрела на горку щебня.
— Разве линия не должна быть в скалах? Там, где я вошла.
Ал начал пробираться к моей лей-линии, его трость сбивала зазубренные куски камней с его пути.
— Линии текут, — сказал он, его голова опустилась вниз. — Шевелись. Они похожи на магниты, отталкивающие друг друга. Они пересекают континенты, давая достаточно времени и импульсов. Они только кажутся постоянными, потому что они сбалансированы друг с другом века назад. Твоя здесь…
Ал фыркнул, раздумывая.
— Она, вероятно, не будет больше перемещаться. Она всегда была такого размера?
Я кивнула, когда подошла к нему и столкнулась с едва видимым мерцанием в воздухе. Лей-линия, на которой был основан университет, была достаточно широка, что можно было вести команду лошадей на четверть мили. Лей-линия на моем кладбище была приблизительно четыре фута шириной и двадцать футов длиной, по общему признанию, она была самой маленькой. Моя линия здесь была такой же, возможно немного длиннее.
Ал сжал губы, выдувая сквозь них воздух, когда он смотрел, по-видимому, в никуда, но он, вероятнее всего, смотрел на мою линию своим вторым зрением.
— Ты быстро вышла. Чем дольше, тем шире рана.
— Правда? — Таким образом, то, что линия маленькая — было хорошо, это заставило меня задуматься, кто сделал линию на моем кладбище. Затем я подумала, кто вышел из линии университета. Может быть Ал?
Проходя по длине, мерцающей в воздухе, Ал повернулся и прошелся назад, линия была в тумане между нами.
— Линия этого размера не может пропускать это, она сама по себе.
— Этого и не было, когда я оставила ее. — Я хлопнула себя по бедру, чувствуя себя голой без своей обычной сумки на длинном ремне.
Ал сфокусировался на мне.
— Ты можешь услышать это? — спросил он, и я сморщила губы в отвращении. — Ты не используешь свое второе зрение, — добавил он, и я покачала головой, убирая прядь волос за ухо. Но при его драматическом напоминании, я выдохнула и открыла свое второе зрение.
Звон ухудшился, очищая мое сознание в противоречащем шуме, красное солнце, казалось, стирало мою кожу до мяса. Линия плохо звучала, но выглядела она еще уродливее. Линия была обычного красного цвета и мерцала на уровне грудной клетки, но линия фиолетового цвета была ярко выражена в ее центре и шла по всей длине, самая толстая в центре и утончающаяся к концам.
Она была почти черной в своей сути, и узкие ленты с замирающим красным утекали в нее, как энергия в черную дыру. Я фактически могла видеть утечку, когда она впитывала все вокруг нее, и это заставила мой желудок сжаться.
— Безопасно ли использовать что-то такое? — сказала я Алу, выглядевшему искаженным и красным через энергию линии. Позади него камни вырисовывались зловеще.
Он пожал плечами.
— Мы использовали ее, чтобы добраться сюда.
Огорченно, я положила руку на талию и отключила мое второе зрение.