Бездна
Шрифт:
Вчера был бал. Играли туш
В честь твоего прихода
Вчера - помада, лак и тушь,
Вчера - швейцар у входа.
Вчера из кавалеров хвост
Вчера глаза и речи
Но из вчера в сегодня мост
Печалью сгорбил плечи.
Ты - королева из вчера,
Та, что всегда лишь "на ура",
Что не ложится до утра,
Да только где оно - вчера?
И промелькнул не век, не год,
Лишь лист календаря,
Все стало в миг наоборот
Ему благодаря.
В чулане платья, соль в глазах
И кошки на душе,
И не твоя - увы и
Былая жизнь уже.
Ты - королева из вчера,
Та, что всегда лишь "на ура",
Что не ложится до утра,
Да только где оно - вчера?
Устала ты от суеты,
От флирта и игры,
У всех у нас свои мосты
В различные миры.
Но не грусти о прошлых днях,
Пускай утихнет боль:
Для Королевы Из Вчера
Есть Из Вчера Король.
Он тоже был, и тоже стал,
Он тоже от всего устал,
И чувства чистого кристалл
Вас вознесет на пьедестал...
"Фу, какая гадость!
– перечитав, резюмировал Сашка, скомкал лист и выкинул его в ведро.
– - Да пошло оно все..."
Он встал с дивана, потянулся и включил радио.
"Я был вчера в огромном городе, где совершенно нет людей..." - запел Макаревич.
Вообще, все как-то странно. Вопросов было более, чем достаточно. Сашка нигде не писал, что его тема -- поп-культура как идеологическое оружие. Откуда Скорцев знает об этом? Сашка никогда не публиковал своих стихов. Почему Скорцев предложил ему написать текст? Откуда он знает, что Сашка слагает стихи? С какой стати он собирается платить Сашке за убогие стихи? Кто вообще такой этот Скорцев?
Может, это чей-то дурацкий розыгрыш?
Тогда чей?
Скорцев говорил что-то про Сашкины записки о солдатской теме в поп-музыке. Но -- черт возьми!
– - они будут опубликованы только через неделю! Кроме того, Скорцев не был похож на читателя "Лимонки", так же как не был он похож на человека, перерывшего архивы Ленинской библиотеки, чтобы перечитать весь самиздат и найти Сашкины статьи в номерах "Выпи". Может, он лимоновец, из редакции их газеты? Сашка показывал там все свои публикации, когда приносил им свои материалы. Но тоже, что-то с трудом верится. Да и стихи Сашкины Скорцеву в этом случае тоже неоткуда знать.
Блин!
Откуда, наконец, у Скорцева, Сашкин телефон?
Чертовщина какая-то.
Сашка прошел на кухню, включил чайник и открыл холодильник. С того момента, как он смотрел в него последний раз, продуктов больше не стало. А меньше их не могло стать в силу ряда объективных обстоятельств, одним из которых являлось их полное отсутствие.
Вспомнилось иртеньевское: "Просыпаюсь с бодуна -- денег нету ни хрена".
Сашка залез в мусорное ведро, достал свое последнее творение, расправил страницу, сел за кухонный стол и переписал ее набело.
Стоит еще раз встретиться со Скорцевым хотя бы для того, чтобы попробовать найти ответы на все эти вопросы.
А если в план чьего-то розыгрыша входит передача Сашке денег во временное пользование, то пусть озорник будет уверен: денег своих он больше не увидит - не на того напали! 12
В пятницу вечером в районе часов семи забежала Маринка за журналом. Ее кто-то куда-то вез на машине, и Сашка заранее видел, как
Маринка еще больше похорошела, она словно вызревала с каждым месяцем. Или это косметика была все лучше и лучше?
Публицистам и теоретикам привет!
– - выпалила чуть запыхавшаяся Маринка.
– - Лифт у тебя не работает, пешком поднималась.
Здравствуй, заходи, - Сашка открыл дверь шире.
– - Извини, не убрано. Я тебя не ждал. Но, в общем, чего извиняться, мы же с тобой люди взрослые...
Это точно!
– - Маринка снимала сапоги.
– - Чай у тебя есть?
"Только чай-то и есть!" - подумал Сашка и проводил Маринку на кухню.
Ты не пугайся, я на минутку. Меня внизу ждут. Какой-то дружественный банк справляет свой очередной юбилей, я туда намылилась с одним из наших. В общем, скукотища, но поесть нахаляву. Опять же, себя показать, на других посмотреть, - она на минуту замолчала, раздумывая.
– - Но больше все же поесть.
Насчет поесть, это бы неплохо, - в сторону сказал Сашка и усмехнулся.
Ну, давай сюда свою нетленку.
Секунду.
Сашка вышел в комнату и полез в шкаф за "Выпью". Про "Лимонку" Сашка Маринке ничего не говорил; интуиция подсказывала ему, что Маринка не одобрит его публикаций в национал-большевистской прессе.
Одобрит? Когда он начал следить за ее одобрениями?
Журнал был задавлен хламом более поздней прессы, наваленной только что в связи с приездом гостьи, и, чтобы достать свой труд, Сашка резко дернул за торчащий край журнала. Бумаги полетели вниз, непохоже имитируя листопад. Из какой-то книжки в мягкой обложке выпал кусочек цветного картона, похожий на игральную карту. Сашка поднял его -- это была фотография двухлетней давности, сделанная на Поклонной горе. Отмечали День победы. На фотографии Сашка стоял в обнимку с Нелей и, дурачась, по-идиотски улыбался в объектив. Неля сдерживала играющую на ее губах улыбку, но глаза девушки все равно безудержно смеялись. На заднем плане играл, маршируя, военный духовой оркестр, шталмейстер задавал общий ритм. Начищенная медь туб, валторн и корнетов вспыхивала на картинке солнечными бликами. Праздник внутри. Кажется, их сфотографировал случайный прохожий, которому они на минуту отдали Нелин фотоаппарат. Сашка любил эту фотографию, он говорил, что из нее звучит музыка. Но потом она где-то затерялась, и Сашка бросил ее искать. Так вот она где!
В этот момент щелкнувший где-то далеко электрочайник напомнил Сашке о Маринином присутствии и о том, что пора пить чай! Сашка пихнул фотографию в задний карман джинсов, взял журнал и отправился на кухню.
Маринка сидела за столом вполоборота и выглядывала в окно, где "Фольксваген" не глушил мотор. В этот момент Сашка вдруг почувствовал, как она не вписывается в его квартиру, насколько она находится в противоречии со всей его обстановкой, хотя квартира была обставлена не бедно. Тут Марина повернулась и ощущение несоответствия сразу пропало.