Бездна Челленджера
Шрифт:
Я встаю на ноги. Вода доходит до груди — бак почти затопило. Вокруг меня валяются канаты. Прямо передо мной, в остром конце носа, из сумерек четко выступают две ноги. Каллиопа не ошиблась! Она не просто часть корабля — у нее есть ноги, хотя в этом затхлом помещении они все покрылись коррозией. Потом я замечаю, почему она не может освободиться: в ее поясницу вкручен болт. Я могу освободить ее!
— Каллиопа! Ты меня слышишь? — кричу я. В ответ она шевелит медной ногой. Я хватаюсь за болт, но не могу открутить его голыми
Из-за спины раздается голос:
— Возьми, пригодится.
Я оборачиваюсь: Карлайл держит гаечный ключ, как будто только меня и дожидался.
Я беру инструмент. Он как раз нужного размера — я знаю, что смогу открутить болт… но медлю.
Если я отвинчу его, что будет? Оторвать Каллиопу от корабля — значит утопить ее. Она сделана из меди, и пойдет ко дну, как камень. А если она не утонет? Вдруг она умеет плавать? Если я освобожу ее, возьмет ли она меня с собой? Или я поплыву дальше без нее?
— Поспеши, Кейден, — произносит Карлайл, — а то опоздаешь.
Наверху беснуются гребеньки, подо мной бушует море, а я поднимаю гаечный ключ и берусь за дело. Я давлю на него всем весом, и болт поддается. Я наваливаюсь сильнее и откручиваю его, пока он не падает к моим ногам.
Не успевает болт исчезнуть в темной воде, затопившей бак, как Каллиопа начинает высвобождать ноги из тесной дыры. Я почти вижу, как она отрывается от корабля, как будто рождаясь во второй раз. Сначала освобождаются бедра, потом колени — и вот она исчезает, оставляя за собой только отверстие размером с иллюминатор.
Я выглядываю в него: статуя не утонула, но и не плывет. Она бежит. Ее дух легче воздуха и медного тела, сильнее тяготения. Она бежит по воде! Из-за облаков выглядывает единственный солнечный луч и освещает Каллиопу. Ее ржавая, позеленевшая кожа отшелушивается, обнажая сияющую медь. Мне хочется плакать от счастья, но в это мгновение с корабля падает темная фигура, за ней еще одна, и еще… Гребеньки! Мгновение — и море уже кишит ими, как будто табун лошадей гонится за сияющей фигурой, исчезающей вдали.
«Мы пришли не за тобой. Но, если нужно, убьем и тебя».
Они охотились не за капитаном, а за статуей! Капитан должен был знать! Поэтому и приказал отвернуть ее от них подальше.
— Беги! — кричу я, хотя и знаю, что она меня не слышит. — Беги и не останавливайся!
Вот она уже похожа на крошечный всполох пламени на горизонте, а за ней льется поток гребеньков. Потом я вовсе теряю ее из виду и молюсь, чтобы ей хватило силы убежать.
Когда я вылезаю на палубу, буря уже утихла, будто кто-то щелкнул выключателем. Волны улеглись, облака начинают расходиться. Капитан стоит посреди корабля, скрестив руки и устремив на меня взгляд. Пустая глазница, кажется, тоже смотрит на меня.
— Меня протащат под килем? — спрашиваю я. — Или чего похуже?
— Тебе хватило
К нему подходит штурман с косточкой в руках:
— Я нашел ее. Теперь я тоже герой? — Капитан молча забирает у него находку и вставляет обратно в глаз. Но повязку успело смыть волной. Глазницу больше нечем прикрыть.
— Разверни корабль, — приказывает капитан. — Мы снова держим путь на запад, Рулевой Кейден.
— Рулевой?
— Я только что повысил тебя в звании. Теперь нас ведет не ветер, — продолжает он. — Теперь это твоя забота.
134. По ту сторону стекла
Скай говорит мне, что Калли выписывают.
— Она в нашей комнате, собирает вещи, — произносит девочка, не отрываясь от пазла, на которым трудится уже целую вечность. Помнит ли она, что отдала мне детальку, и попросит ли ее назад? — Ты больше никогда ее не увидишь, бедняжка. — Кажется, Скай одновременно и жалеет меня, и злорадствует. — Жизнь — это сплошные страдания. Смирись.
Я не удостаиваю ее ответом и направляюсь прямо к комнате Калли. По дороге врезаюсь в Карлайла и по его сочувственному взгляду понимаю: это правда. Ее выписывают.
— Возьми, пригодится, — произносит терапевт и выдергивает розу из стоящей у стены цветочной композиции. Он протягивает мне цветок: — Поспеши, Кейден. А то опоздаешь.
В комнате Калли с родителями собирают ее немногочисленные пожитки. Я впервые вижу ее родителей. Когда они навещали ее, все трое забивались в уголок панорамного холла и тихо разговаривали, никого не пуская в свой тесный круг.
Увидев меня, Калли не улыбается. Похоже, ей больно меня видеть.
— Мам, пап, это Кейден, — говорит она родителям. Она что, собиралась уйти, не прощаясь? Или прощание настолько мучительно, что ей не хочется даже думать об этом?
С розой в руке я вдруг кажусь себе очень глупым. Поэтому я кладу цветок на кровать, а не вручаю его девочке.
— Привет, Кейден, — произносит ее отец с куда более заметным акцентом.
— Здравствуйте, — отвечаю я и снова обращаюсь к Калли: — Значит, тебя правда выписывают?
Вместо нее отвечает отец:
— Все документы уже подписаны. Сегодня наша дочь отправляется домой.
Несмотря на его попытки говорить за Калли, я обращаюсь к ней самой:
— Могла бы и предупредить меня.
— Я сама не знала до сегодняшнего утра. А потом все так завертелось…
У меня в голове все еще звучат слова Скай: «Ты больше никогда ее не увидишь». Я не согласен! Я выуживаю из мусорки мятый комок бумаги и прошу ручку у родителей Калли, потому что больше ее взять неоткуда.