Без пощады
Шрифт:
Джарлакс и Киммуриэль Облодра редко нервничали, но сейчас они встревожились, причём заметно.
— А может быть, ещё глубже, — добавил хитрый наёмник, подняв палец в воздух, как будто в озарении. — Это сделал Метил Эл Видденвельп, которому приказал…?
Киммуриэль начал отвечать, но снова замолчал и лишь рассмеялся от возрастающей абсурдности.
— Громф Бэнр, — ответил на собственный вопрос Джарлакс. — Заставляет задуматься, кто же вдохновил Громфа начать такую историю.
— Это вышло случайно, — сказал Киммуриэль.
— Возможно, —
— Может быть, здесь нет никакого глубокого заговора или высшей силы за этими переменами, или откровением, как его не назови, — предположил Артемис Энтрери. — Может быть, всё просто произошло.
— А может быть, это был непредвиденный результат демонического вдохновения, — добавил Джарлакс. — Или просчёт Ллос.
— Или именно то, чего Ллос хотела? — предложил Джарлакс.
— А может быть… — хотел добавить Джарлакс, но замолчал и хитро ухмыльнулся Киммуриэлю. — Да, — загадочно произнёс он одними губами.
Киммуриэль прищурился. Он знал, что сейчас будет.
— Мой друг хорошо знаком с иллитидами, — сказал Джарлакс Вульфгару, Заку и Энтрери. — Киммуриэль веками хотел отомстить Мензоберранзану за падение дома Облодра.
— Выручив верховную мать Бэнр? — ответил Киммуриэль как можно более саркастично.
— А, да, это, — согласился Джарлакс, притворяясь, что потерпел поражение. — От меня ускользнуло, что ты лишён сильного чувства иронии, необходимого, чтобы пойти этим прекрасным путём.
Джарлакс повернулся к остальным.
— Значит, мы всё выяснили, — объявил он. — Это были иллитиды — великий и гениальный план! Или это была сама Ллос, вечно учиняющая хаос ради собственного развлечения. Или один из её великий противников — быть может, Демогоргон! — поставил на уши весь проклятый мир последователей Ллос на Фаэруне.
— Или здесь нет ничего, кроме озарения двух женщин, положение которых позволяет им что-то изменить, — сухо заметил Энтрери. Он вздохнул и покачал головой, затем посмотрел на Вульфгара. — Видишь, друг мой? — спросил он с сарказмом ещё большим, чем у остальным. — Поэтому у нас не будет хороших вещей, хороших мыслей, простой радости или надежды.
Джарлакс громко рассмеялся. Но внутри осталось назойливое сомнение по этому поводу. Самый важный урок, который он вынес в отчаянной борьбе за выживание в Мензоберранзане, заключался в том, что всё — абсолютно всё! — представляет собой не то, чем кажется.
Всегда.
Однако он хотел верить, что на сей раз будет иначе.
Он видел эту магическую энергию так отчётливо, как если бы Кэтти-бри установила маяк на том месте, где лежала его продырявленная ряса.
Ряса монастыря Жёлтой Розы. Ряса магистра, которую вручил ему великий магистр Кейн, предупредивший его об угрозах трансценденции.
Укол вины заполнил рассеянные мысли Афафренфера,
Теперь он слышал волшебный зов ещё отчётливее. Кэтти-бри объявила о рождении её ребёнка. Её дочери! Дочери Дзирта!
Афафренфер собирался восстановить своё смертное тело. Любой, взглянувший во двор Тернового Оплота, увидел бы огоньки волшебного света, скапливающиеся на земле, как головастики, уцепившиеся за одно и то же место.
Дочь Дзирта!
Он должен был передать это послание. Как он мог снова стать простым смертным и не рассказать рассеянным останкам этого дроу, которого полюбил, как брата?
Узел головастиков снова расплёлся, и монах решительно погрузился в эти мимолётные фрагменты Дзирта До'Урдена, на сей раз — с силой уверенности.
Афафренфер отчётливо ощутил остаточную магическую энергию и понял, что она уже угасает. У него было мало времени.
Понял он и то, что этого не хватит, чтобы вместе с собой вытащить Дзирта До'Урдена обратно во двор Тернового Оплота.
Увы.
Артемис Энтрери отдал кольцо Вульфгару, чтобы тот вернул его Кэтти-бри. Сейчас он был не готов возвращаться в Гонтлгрим. Он задумался, вернётся ли туда хоть когда-нибудь.
— Ты отправишься на поиски Далии? — спросил Вульфгар.
Убийца пожал плечами, даже чуть покачал головой. Сегодня с ним произошло слишком многое. Он не мог отрицать того, что Далия действительно пришла к нему на помощь, несмотря на огромный риск, или того, что она была дорога ему по многим причинам.
Но единственное, что знал сейчас Артемис Энтрери — что он не знает… ничего! Его встреча с Шерон, с физическим воплощением совести, его собственной совести, не стиралась из памяти. Сила этого события нависла над ним, пугала его, давала надежду.
Он просто не знал.
Ничего.
Убийца подозревал, что Далии не понравятся происходящие с ним перемены. Он мог раз за разом рассказывать ей о своём откровение, но мог ли он объяснить? Способен ли хоть кто-то понять, что случилось в коконе, в который Шерон заточила убийцу, не испытав этого на собственном опыте?
А может быть, заставить Далию понять — часть собственного искупления Энтрери. Ведь она тоже была потерянной душой — уже очень, очень давно. Далия носила шрамы не только на теле. Её сердце было усеяно тёмными полосами недоверия и злости.
Даже эта последняя мысль ошеломила его. Он должен стать её учителем? Он? Лучший убийца Калимпорта?
Энтрери едва не рассмеялся вслух, но вместо этого просто пошёл прочь.
Он вошёл в лесу и вскоре услышал, что его догоняет Джарлакс. Наёмник не сказал ни слова — и несчастный Энтрери был этому поистине рад! — а просто шёл рядом шаг в шаг. Вскоре Джарлакс обхватил Энтрери за плечи, и у убийцы не нашлось сил, чтобы сбросить руку дроу.