Без пощады
Шрифт:
— Все, — подтвердила Ивоннель. — Уже на марше — или обратились в бегство, смотря какой дом тебя интересует. Они пытаются сбежать в тоннели нижнего Подземья, и подозреваю, используют множество различных маршрутов, когда они, как и мы, поспешат в свои охраняемые дома.
— Ну, не все, — хмыкнул Джарлакс.
— Что, по-твоему, будет делать Бреган Д'эрт? — Киммуриэль спросил у Ивоннель.
— Я не уверена, что буду делать сама, — ответила та. — Боюсь, то, что случилось со всеми нами, не имеет прецедентов.
— Только воспоминания Ивоннель, —
— Верни кольцо Кэтти-бри, как я и просила, — сказала Ивоннель Энтрери. — Я должна уйти и сражаться за мой дом. Мой настоящий дом, а не тот, что последние две тысячи лет был… заражён.
Она посмотрела на Зака.
— Присоединишься ко мне?
— Я даже не знаю, о чём ты говоришь. Я понятия не имею, что только что произошло.
— И я тоже, — раздражённо признался Джарлакс.
— Мне не хочется рассказывать, потому что я знаю, что вы не в силах осознать всю важность случившегося, — начала Ивоннель. — Но с другой стороны, как раз вы двое, может быть, больше других, поймёте достаточно, чтобы обрадоваться — и я уверена, что Киммуриэль сразу же дополнит мой рассказ.
— По правде говоря, вы не знаете Мензоберранзан. Даже ты, Джарлакс, который целую жизнь пытался разобраться во всём. Вы не в силах понять надежду, которую принесла нам эта огромная пещера все те тысячи лет назад. Да, надежду. Не гнев привёл нас туда, не страх. Это была надежда. Мы сбежали из мира тиранических королев и безумных королей, из края бесконечных войн и несправедливости. Мы нашли убежище, глубокую пещеру, полную магии фаэрцресс — хотя в то время мы этого не понимали — и удобную в обороне. Убежище, говорю я, ведь именно это означает слово «Мензоберранзан» на древнем языке дроу.
— Сотня семей, — продолжала она. — Десять тысяч тёмных эльфов. И у каждого был голос в семье, и у каждой семьи был голос в Пленуме, а самые крупные семьи обсуждали свои дела на Конклаве, который теперь вы знаете только как правящий совет. Тогда мы были не столько правителями, сколько слугами, внимавшими голосу каждого дроу. И это госпожа Ллос привела нас туда — когда её ещё не звали Паучьей Королевой.
Ивоннель тихонько рассмеялась и покачала головой.
— Теперь я хорошо помню, как я — точнее, моя тёзка — считала пауков отвратительными и пугающими созданиями, — добавила она. — Но как и множество других вещей, которые считались мерзкими и неправильными, с течением лет я и все остальные стали считать их нормальными и хорошими, даже возвышенными.
— А в этом… Конклаве… были мужчины? Хотя бы в Пленуме? — спросил Джарлакс.
Женщина снова беспомощно рассмеялась.
— К сожалению, нет, — ответила Ивоннель. — Я не пытаюсь сказать, что всё было идеально — или что мы далеко ушли от варварства и несправедливости, от которых пытались сбежать. Но всё равно, я настаиваю, что это был не тот Мензоберранзан, который вам знаком. Когда я вижу наш город по сравнению с тем видением прошлого, я испытываю ужас и безнадёжность.
Почти.
Но
Зак казался растерянным, как и Джарлакс, но Вульфгар кивал.
— Я только что рассказала вам, но не ожидаю, что вы поймёте, — сказала им Ивоннель. — Просто надейтесь. А моя тётя Квентл не может рассказать остальным…
— Твоя тётя Квентл? — спросил Джарлакс, вызвав широкую усмешку женщины.
— В конце концов, она и есть моя тётя. Она не может рассказать остальным, в особенности — другим верховным матерям, поскольку они не обладают тем даром, что есть у нас с ней.
— Памятью Ивоннель Вечной, — догадался Джарлакс.
— И способностью — благодаря твоему лейтенанту — воспринимать эти воспоминания отдельно и издалека, без эмоциональной, плотской привязанности к ним, которая заставила мою тёзку — на самом деле, надо сказать, заставила даже меня, поскольку в этом контексте её действия поистине стали частью меня! — совершать те поступки, которые она — я — совершили.
Джарлакс и Зак обменялись беспомощными взглядами.
— Видеть начало и конец без середины, — сказала им Ивоннель. — Отчётливо видеть эффект без промежуточных ступеней.
Джарлакс беззвучно охнул и кивнул.
— Яму роют по одной горсти земли за раз, — сказал Зак, тоже начиная понимать.
— Тьма густеет по одной лжи за раз, по одному поступку за раз, — согласился Киммуриэль.
— Пожелайте мне удачи, друзья, поскольку ваша доля в этом деле не меньше моей собственной, — закончила Ивоннель. — Король Бренор одержит здесь победу — битва почти закончилась.
— Лускан снова будет отвоёван, — добавил Киммуриэль.
Ивоннель поклонилась им всем и ушла, растворившись в лесу.
— Я жду, что ты прольёшь на это свет, — сказал Киммуриэлю Джарлакс.
— Ивоннель всё хорошо объяснила, — ответил псионик.
— И ты ни капельки не удивился. Откуда ты знал?
— Иллитидский разум улья обладает огромными запасами знаний, — ответил Киммуриэль. — Великая библиотека — величайшая библиотека — полная пыльных мыслей в самых неожиданных местах.
— И ты рассказал Ивоннель и Квентл? — спросил испуганный Джарлакс.
— Я всего лишь привёл их к их собственным воспоминаниям, — объяснил Киммуриэль. — Я не знал точно конец этого пути, но мне стало ясно, что этот путь покажет им истину Ллос, и это откровение заставит их отвернуться от Паучьей Королевы — на что я и надеялся.
Джарлакс ответил нехарактерным для него «Хммм».
— Как минимум хммм, — согласился Закнафейн.
— Значит, ты узнал это от иллитидов, — произнёс Джарлакс, произнося слова очень медленно и тщательно следуя за своими размышлениями. — И память Ивоннель Вечной раскрыла правду Ивоннель и верховной матери Мензоберранзана.
— Да.
— А кто подарил воспоминания Ивоннель Вечной Ивоннель и Квентл?
— Метил Эль Видден… — Киммуриэль резко замолчал.
. — Иллитид, — заметил Джарлакс. — Всё сводится к иллитидам.