Бета-версия

Лысенко Виталий

А кому он расскажет? Ну вот кому? Тому, кому мы и без того собираемся в конце концов всё рассказать? Смысл просчитывать, что там за события на других ветках, если мы уже идем по этой? Да и как ты хочешь, чтобы человек тебе доверял, если не рассказываешь ему всего? Не все при отсутствии выбора с радостью соглашаются на первый подвернувшийся вариант.

Непонятное пугает многих гораздо сильнее, чем заведомо опасное. Нужно просто попытаться стать понятным для Пинга. Так, в нашем трио хотя бы ему станет проще. Ну расскажу я ему, что у меня в голове сидит ИскИн,

которому необходимо что-то донести до китайского правительства, ну покажем ему пару трюков, с помощью Беты, чтобы он понимал, что я серьёзен и не шучу… Это же наоборот, должно расположить его ко мне.

Глядя на надпись едко-зёленого цвета, расположившуюся в две строки по центру поля зрения, я думаю о том, что нужно было учить язык, когда Шень говорил о социализации.

— В переводе отказано. Соблюдение параметров безопасности.

Гласит надпись.

Некоторое время мы идём молча. Пинг светит перед собой диодом, мне помогает ИскИн, корректируя светочувствительность зрачков и подсказывая зависающими над полом указателями-галлюцинациями, появляющимися благодаря воздействию ИскИна на мой глазной нерв.

— Куда мы идем? — спрашивает Пинг.

— Пока что скрываемся от службы охраны правопорядка, — читаю я ответ, подсвечивающийся перед глазами.

— И долго нам так?

— Пока их поиски не зайдут в тупик.

— И чего, так и будем по канализации бродить?

— Мы спрячемся на виду, в одной из группировок люфанчже.

Пинг хмыкает.

— Не улыбается мне с ними тусоваться, особенно после Мэй, — и тут же предлагает: — Давай, может, лучше в убежище перетопчемся?

«Тусоваться», «перетопчемся». Отмечаю для себя, что ИскИн адаптирует сленг. А вслух говорю:

— Ты же подозреваешь меня в том, что я подставной.

Он пожимает плечами и объясняет:

— Я взвесил все за и против. Ты прав, спецслужбы не стали бы со мной так париться.

Услужливая Бета тут же высвечивает на сетчатке схему канализационных тоннелей, отмечая несколько секций и подписывая их как "предполагаемое место убежища".

— Варианты выдвинуты на основе анализа данных места проживания Пинг Хо, места проживания Нилинь Мэой, местоположения бомбоубежищ и посещавшихся Пинг Хо пунктов утилизации техники. Максимальная вероятность, — одна из точек начинает светиться ярче остальных, — приходится на данные координаты.

В пару строк выскакивает местоположение в виде координат и список построек, находящихся на поверхности, в районе подземного бункера.

— Убежище, которое на краю жилого квартала, перед гостиницей имени Ваншу? — спрашиваю я, читая подтянутую ИскИном выкладку: — Приемлемый вариант, но только на первое время. Нилинь в любом случае попадет в разработку спецслужб. Это дело времени. И, скорее всего, расскажет об этом месте. Но пока её не хватились, мы можем переждать в относительном комфорте.

— Откуда ты…

— Мыслей не читаю, — упреждаю изумлённый вопрос Пинга, одновременно со звучащим в моей голове голосом ИскИна, который сообщает, что маршрут к убежищу проложен. — Мой заказчик сопоставляет получаемые

данные в режиме реального времени, взвешивает варианты, просчитывает их вероятности.

— Прямо сейчас?

— Да. Непрерывно.

— А как вы держите связь?

Если бы я сам знал. Но нужную порцию информации вновь даёт Бета-версия. Мне остаётся только прочесть вслух:

— Закрытый канал двойной шифровки на основе смешения рандомно меняющихся протоколов, — читаю я надпись перед глазами, одновременно поворачивая в очередное ответвление канализации.

Мне бы такой ответ ничего не объяснил. Но Пинг кивает.

Тоннели иногда сужаются. Кое-где приходится передвигаться пригнувшись, кое-где — обходить затопления. Пинг несколько раз оступается, чертыхаясь. Дважды ИскИн предупреждает меня о том, что данные о состоянии определенного участка могут не соответствовать имеющимся в его базах, набрасывая варианты обхода, но в целом полуторачасовое путешествие происходит более-менее гладко.

В конце концов, мы выбираемся в широкий бетонный коллектор, пару раз поворачиваем и оказываемся в узком тоннеле, который по ощущениям поднят на несколько метров над общим уровнем канализационных систем. Пинг просовывает руку в малозаметное углубление в стене, чем-то щелкает и сенсор замка на дверной панели оживает.

— Питание, — поясняет Пинг.

Киваю. Парень вводит комбинацию на дверном сенсоре, и убежище впускает нас внутрь, отодвигая дверь в сторону. Загорается свет, парень выключает диод на своей карте, а Бета-версия производит обратную корректировку моих зрачков.

Когда входим внутрь, отмечаю для себя, что дверь толщиной, наверное, сантиметров тридцать, ушла в стенной паз легко и беззвучно, словно пушинка. Помещение, от стены до стены, пятнадцать-двадцать шагов, по центру стенд — точная копия того стенда, с которого я, под руководством Беты, забрал бриллиант. У стены верстак с запчастями, на полу, в углу, несколько засаленных матрасов.

— Здесь мы тестировали «чичжу», — сообщает китаец. — Само убежище я открыть не смог. Это — предбанник. Тут должны были производиться замеры радиации, тесты на наличие химикатов и вирусов в организме тех, кто хотел попасть внутрь. Говорят, там, — китаец показывает на дверь в дальнем конце помещения, — в автономном режиме могут продержаться двести человек на протяжении полугода. Но нам хватило с лихвой и этого предбанника…

Он замолкает, уходя в собственные мысли, а я подхожу к верстаку, разглядывая лежащие на нем детали и микросхемы.

— Серьёзный фронт работы ж вы проделали, — говорю я, двигаясь вдоль верстака.

Большая часть того, что лежит на нем, мне не знакома. Была бы здесь Ржавая — рассказала бы, что откуда взято и к чему это можно приладить.

ИскИн, видимо, истолковывает эту мысль как призыв к действию и принимается подсвечивать детали, выдавая их краткие характеристики.

— Универсальный навигационный блок, — звучит голос в моей голове, ~ радиомодуль воздушного дрона, шарнир передней конечности садового робота, таймер посудомоечной машины…