Бета-версия
Шрифт:
— Сколько тактов? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Сорок два.
— А межтактовая?
— Ещё по двадцать.
Дебелый аппарат. И сбалансирован, видимо, идеально. Потому что рука с ножом даже не подрагивает. После каждого крупного рывка двадцать маленьких. Да таким не то, что горло, экзопластик пилить можно, не напрягаясь.
— Крутой нож, — говорю я. — Но, убрала б ты его от моей шеи. Я остыл. Понимаю, что не прав.
Девчонка не двигается, продолжая сжимать куртку и не убирая лезвия.
—
— Как у нас повелось, — говорит эта бестия, стоящая у меня за спиной, — я тебе верю. Но, должна заметить, что это всё-таки странно.
Давление на воротник ослабевает. Нож исчезает из поля зрения.
Встаю, протягиваю руку мужику и рывком поднимаю его на ноги. Спрашиваю:
— Тебя как кличут-то хоть? А то в первый раз ты не представился.
— Ты тоже, — отвечает тот.
— Хорошая у тебя охрана, — поворачиваю голову к стоящей рядом девушке, наконец-то разглядывая её внимательнее: на выбритом виске флуоресцентная татуировка, изображающая протравленные дорожки на системной плате. Зелёные волосы, зализанные набок, косуха с рваным и грубо заштопанным у локтя рукавом, ботинки милитари.
— Это не охрана, — возражает мужик. — Это мой компаньон.
— Отчаянная, резвая, — говорю мужчине, понимая, что меня слышит и девчонка. — Я бы нанял такую к себе в охрану.
— Так в чем проблема? — невозмутимо интересуется мужик. — Сделай ей такое предложение, от которого она будет не в силах отказаться.
— Ты серьёзно? — вступает в разговор эта мелкая.
Не понятно, чего больше в её голосе, удивления или надежды.
— Помнишь, что я говорил тебе о возможностях и о выборе? — спрашивает он.
— Возможность есть у всех? — уточняет она.
А я смотрю на разворачивающийся передо мной диалог и совершенно не понимаю, что происходит.
— Именно, — подтверждает её слова мужчина. — Возможность есть у всех, но выбор устроен так, что всегда толкает нас к тому, чтобы эту возможность не использовать.
Девушка переводит взгляд на меня:
— А ты куда?
Поражаюсь, с каким спокойствием она задаёт вопрос человеку, которому всего минуту назад чуть не перерезала горло.
— Машина заряжена? — спрашиваю я у мужика.
— Девяносто семь процентов, — кивает тот.
— В Китай, — отвечаю я зеленоволосой бестии.
Та раздумывает меньше трех секунд. Затем, хлопает по порту аэрокара и сообщает:
— Я в деле.
После чего садится на пассажирское сиденье.
Недоуменно смотрю на мужика, в ожидании хотя бы какого-то объяснения увиденной сцене. Тот, с практически отцовской нежностью, просит:
— Береги её.
И, развернувшись, идет к выходу из цеха.
Ошалело смотрю мужику вслед.
Бакс ошалело смотрит Лису вслед, а я выжигаю навигационную систему аэрокара, замыкаю геопозиционный модуль на самого
Внимание! Работает только ручное управление. Вынужденная мера безопасности. Внутренней картой можно пользоваться, но навигация и геопозиционирование выведены из строя
— Бакс! — зовет Лилит с пассажирского сиденья. — Тут этот странный пишет.
Бакс мотает головой, будто прогоняя из неё дурные мысли и садится на водительское место.
— А тебе он что, тоже писал?
— Нам с Лисом, — поправляет его девушка. — Это он сказал взять тачку и сюда прилететь, чтобы тебе её отдать.
Бакс некоторое время задумчиво смотрит на дисплей, а потом спрашивает:
— Кто же ты такой и на кой чёрт тебе это надо?
Вместо ответа вывожу на дисплей последнюю фразу:
Пора ехать
— Может, ангел-хранитель? — предполагает Лилит.
— В каком-то смысле ангел хранитель, — соглашается Бакс, активируя двигатель и приподнимая аэрокар над землёй.
— Интересно, — спрашивает Лилит, — а ангелов-хранителей кто-нибудь хранит?
Ответа Бакса я не слышу, потому что даю команду процессорному блоку, расположенному над нашей комнатой, повысить температуру и ускорить передачу данных, задирая значение скорости в десять раз выше допустимой нормы. Очень быстро напряжение, прогоняемое через нейроны, станет отслаивать клетку за клеткой, разрывать синапс за синапсом и, в конце концов, прервет заточение сорока официально погибших человек, освободив их навсегда.
Я мог бы подключиться к одной из камер наблюдения, направленных на колонну громадных колб, с плавающими внутри них, очищенными от плоти нервными системами, но вместо этого смотрю, как последний таймер отсчитывает сотые доли секунд, стремясь к нулю.
Ангелов-хранителей никто не хранит. Они хранят себя сами.
И иногда, самоубийство — единственный способ спастись от вечности.
16. БЕТА-ВЕРСИЯ, stage 7, part 1
Что будет делать игровой персонаж, если перестать им управлять? Застынет на месте. Вот и я застыл. Мне кажется, что я судорожно перебираю варианты развития событий, но на самом деле повторяю одну и ту же фразу, абсолютно не понимая, что дальше?
— Только не паниковать. Только не паниковать. Только не паниковать, — бормочу себе под нос, раз за разом.
— Ситуация не просчитана. Нужно уходить. Ситуация не просчитана. Нужно уходить, — монотонно повторяет ИскИн в моей голове.
Один из курильщиков поворачивается ко мне и что-то говорит, явно ожидая от меня реакции. Но я стою, повторяя раз за разом, словно мантру, которая сделает меня незаметным, фразу «только не паниковать». ИскИн, наконец, затыкается. Может потому, что слышит мои мысли, может потому, что впал в какую-нибудь кибернетическую кому. Даже думать не хочу, что с ним сейчас творится и как это отобразится на мне.