Бессонница
Шрифт:
Последним взглядом Ральф уловил фигурку Эда Дипно, скорчившегося у боковой стенки кабины, но по-настоящему он его вообще не видел. Грозовая серо-желтая аура исчезла. Эд тоже исчез, похороненный в «мешке смерти», черном, как полночь в аду.
Потом они с Лоис стали падать, не прекращая полета.
Глава 30
Прямо перед взрывом Сюзан Дэй, стоящая в жарком белом пятне света перед Общественным центром и доживающая последние несколько секунд своей бурной, легендарной жизни, говорила:
— Я приехала в Дерри
Высокие окна, обрамляющие южную сторону здания, вдруг осветились нестерпимо ярким белым светом, а потом вдавились внутрь.
«Чероки» не попал в фургончик «Худси», но это не спасло последний. Самолет проделал половину заключительного кувырка в воздухе и ввинтился в парковочную площадку футах в двадцати пяти от забора, у которого несколько часов назад задержалась Лоис, чтобы подтянуть свою неудобную нижнюю юбку. Крылья отлетели. Кабина с силой вмялась в пассажирский салон. Фюзеляж взорвался с яростью бутылки шампанского, засунутой в микроволновую печь. Полетело стекло. Хвост нагнулся над телом «чероки», как жало умирающего скорпиона, и врезался в крышу фургона с надписью «ЗАЩИТИМ ПРАВО ЖЕНЩИН НА ВЫБОР!». Раздался громкий звенящий треск, словно уронили груду ржавого железа.
— Что за че… — начал было один из легавых, стоящих на краю парковочной площадки, и тут взрывчатка С-4 вылетела из картонной коробки, словно большой серый сгусток слизи, и ударилась об остатки панели управления, вонзив в нее несколько «горячих» проводов, как иголки от шприцов. «Пластик» взорвался с оглушительным грохотом, осветив вспышкой беговую дорожку Бассей-парка и превратив автостоянку в смерч белого света и шрапнели. Джона Лейдекера, стоявшего под бетонным козырьком Общественного центра и разговаривавшего с легавым из полиции штата, швырнуло в одну из раскрытых дверей и через весь вестибюль. Он ударился о противоположную стену и рухнул без сознания на осколки стекла из стенда с трофеями скачек. В этом ему повезло больше, чем тому человеку, с которым он стоял; того полицейского бросило на перегородку между двумя раскрытыми дверями и разрезало пополам.
Получилось так, что ряды припаркованных машин, по сути дела, защитили Общественный центр от самой мощной ударной волны, но эту удачу оценят лишь позже. Внутри более двух тысяч человек поначалу замерли на своих местах от изумления, плохо соображая, что им делать, и еще хуже понимая, что сейчас произошло на их глазах: самая знаменитая феминистка Америки была обезглавлена неровным осколком летящего стекла. Ее голова отлетела в шестой ряд, словно какой-то странный белый кегельный шар с напяленным на него светлым париком.
Паники не было, пока не погас свет.
Семьдесят один человек был затоптан насмерть в столпотворении людей, устремившихся к выходам, и на следующий день «Дерри ньюс» возвестит о событии громадным пугающим заголовком, назвав его страшной трагедией. Ральф Робертс мог бы сказать им, что, учитывая все обстоятельства, они еще легко отделались. Честное слово, очень легко.
Наверху на северном балконе сидела женщина по имени Соня Дэнвилл — женщина со следами последних полученных ею в жизни от мужчины побоев, все еще не сошедших с ее лица, — обняв за плечи
Несмотря на свои четыре года, он уже был поразительно умелым художником («Мой маленький гений», — порой называла его Соня), и его картинка была куда лучше предназначенного для раскрашивания рисунка на другой стороне открытки. Тем, что он успел нарисовать до того, как вырубился свет, мог бы гордиться одаренный студент-первокурсник. Посредине листка-открытки в голубое небо, усеянное пышными белыми облаками, вздымалась башня, вырезанная из темного камня цвета сажи. Ее окружало поле роз — таких ярких, что они, казалось, кричали. С одной ее стороны стоял человек в вылинявших голубых джинсах. Пара портупей перекрещивалась на его плоском животе; у каждого бедра свисало по кобуре. С самой верхушки башни человек в красной хламиде смотрел вниз, на стрелка, со смесью ненависти и страха. Его руки, свесившиеся с парапета, тоже казались красными.
Соня была загипнотизирована присутствием Сюзан Дэй, сидевшей позади трибуны и слушавшей, как ее представляют, но она успела кинуть один взгляд на картинку сына перед тем, как окончилось вступительное слово. В течение уже двух лет она знала, что Патрик — по определению детских психологов — чудо, и порой твердила себе, что уже привыкла к его искушенным рисункам и пластилиновым фигуркам, которые он называл Глиняной Семейкой. Может, она даже и в самом деле привыкла — до определенной степени, — но именно эта картинка обдала ее каким-то странным глубоким холодом, который она не смогла целиком отнести за счет эмоционального спада после этого долгого и полного стрессов дня.
— Кто это? — спросила она, постучав кончиком пальца по крошечной фигурке, злобно уставившейся вниз с верхушки темной башни.
— Он — Красный король, — сказал Патрик.
— А-а, Красный король, понятно. А кто этот человек с пистолетами?
Только он открыл рот, чтобы ответить, как Роберта Харпер, женщина, стоявшая на кафедре, подняла левую руку (с черной траурной повязкой на ней) и указала на женщину, сидевшую сзади.
— Друзья мои, мисс Сюзан Дэй! — выкрикнула она, и ответ Патрика Дэнвилла на второй вопрос его матери потонул в буре аплодисментов:
«Его зовут Роланд, мама. Он снится мне иногда. Он тоже король» [70] .
Теперь они сидели в кромешной тьме, в ушах у них звенело, и две мысли носились в мозгу Сони, как гоняющиеся друг за дружкой крысы в колесе: «Неужели этот день никогда не кончится, я знала, что не надо было тащить его с собой, неужели этот день никогда не кончится, я знала, что не надо было тащить его с собой, неужели этот день…»
70
Роланд — имя центрального персонажа многотомной эпопеи С.Кинга «Темная Башня».