Бессонница

Кинг Стивен

Ничего. Он глянул на Лоис и увидел, что она смотрит на него с каким-то жутковато-безмятежным спокойствием. Ох, Лоис, если б ты только знала, подумал он, а потом выкинул это из головы… Поскольку что-то почувствовал, верно? Да. Что-то.

На сей раз он вызвал в своем мозгу не слова, а картинку: ножницы, но не те, которыми Клото отправил в мир иной Джимми В., а те, что торчали в рабочей корзинке мамы — с длинными тонкими лезвиями и заостренными, как у ножей, концами. Сосредоточившись еще сильнее, он даже сумел разглядеть два крошечных слова, выгравированных на металле, чуть ниже центральной точки: ШЕФФИЛДСКАЯ СТАЛЬ. И он вновь

ощутил в мозгу тот переход, на этот раз не щелчок, а медленное — и очень мощное — усилие какой-то мышцы. Он пристально уставился на свои пальцы и заставил ножницы в своем воображении раскрыться и закрыться. Когда это получилось, он медленно развел и свел пальцы, расширяя и сужая букву «V».

Теперь он чувствовал, как энергия, взятая у мальчишки в майке с надписью «Нирвана» и алкаша возле старого депо, сначала сгустилась у него в голове, а потом потекла вниз, по правой руке к пальцам, как судорога.

Аура, окружавшая вытянутые указательный и средний пальцы его руки, начала сгущаться и… удлиняться. Начала принимать форму тонких заостренных лезвий. Ральф выждал, пока они не вытянулись дюймов на пять от ногтей, а потом снова пошевелил пальцами. Лезвия открылись и закрылись.

[Давай, Ральф! Сделай это!]

Да, он не мог позволить себе выжидать и экспериментировать. Он чувствовал себя аккумуляторной батареей, которая должна завести слишком большой для нее мотор. Он ощущал, как вся его энергия — и та, которую он позаимствовал, и его собственная — стекает по правой руке в эти лезвия. Долго это продолжаться не может.

Он подался вперед, сжав пальцы, и воткнул кончик ножниц в «мешок смерти». Он так сильно сосредоточился сначала на создании ножниц, а потом на управлении ими, что перестал слышать это ровное хриплое жужжание — во всяком случае, сознательной частью рассудка, — но когда кончик ножниц воткнулся в черную шкуру «мешка смерти», тот вдруг издал пронзительную трель на новой ноте — смесь боли и тревоги. Ральф увидел, как капли густой черной слизи потекли из «мешка» по полу. Они были похожи на какие-то заразные сопли. В тот же момент он ощутил, как расход силы внутри его почти удвоился, и понял, что видит ее: его собственная аура стекала вниз по руке и тыльной стороне ладони медленными толчками. И он чувствовал, как она тускнеет вокруг всего тела по мере того, как становится тоньше ее основная защитная пленка.

[Быстрее, Ральф! Скорее!]

Он сделал громадное усилие и рывком развел пальцы. Мерцающие голубые лезвия тоже раскрылись, проделав маленький разрез в черном яйце. Оно завопило, и две яркие рваные вспышки красного света промчались по его поверхности. Ральф свел пальцы и увидел, как выросшие на них лезвия защелкнулись, разрезав плотную черную штуковину, бывшую частично скорлупой, а частично плотью. Он закричал, испытывая не боль, а скорее ощущение жуткой усталости. Наверное, так чувствуешь себя, когда истекаешь кровью, подумал он.

Что-то внутри «мешка» мерцало ярким золотом.

Ральф собрал все свои силы и попытался раскрыть пальцы для нового надреза. Сначала ему показалось, он не сумеет этого сделать — пальцы словно склеило универсальным клеем, — а потом они разошлись, расширив прорезь. Теперь предмет внутри стал почти виден ему — что-то маленькое, круглое и блестящее. Это может быть только одним, подумал он, а потом сердце его неожиданно затрепыхалось в груди. Голубые лезвия замерцали.

[Лоис! Помоги мне!]

Она схватила его за запястье. Ральф ощутил, как в него большими волнами врывается свежая сила. Он с изумлением смотрел, как ножницы вновь налились огнем. Только теперь лишь одно

лезвие было голубым. Второе было жемчужно-серым.

Лоис, громко вопя у него в голове: [Режь его! Режь скорее!]

Он снова свел пальцы. И на этот раз лезвия сделали широкий разрез в «мешке смерти». Тот издал последний дрогнувший крик, весь покраснел и исчез. Ножницы, выросшие на кончиках пальцев Ральфа, вспыхнули и тоже исчезли. Он на мгновение прикрыл глаза, вдруг почувствовав, как капли пота стекают по его щекам, словно слезы. Во тьме за опущенными ресницами перед его взором мелькали безумные тени, похожие на танцующие лезвия ножниц.

[Лоис? Ты порядке?]

[Да… Только выдохлась. Понятия не имею, как вернусь обратно к тем ступенькам под деревом, не говоря уже о том, чтобы взобраться по ним наверх. Я даже не уверена, что смогу подняться на ноги.]

Ральф раскрыл глаза, уперся ладонями в бедра и снова подался вперед. На полу, там, где раньше был «мешок смерти», лежало мужское обручальное кольцо. Он легко сумел прочесть надпись, выгравированную на широком внутреннем ободке:

«Э.Д. — Э.Д. 5.8.87».

Элен Дипно и Эдвард Дипно. Поженились 5 августа 1987 года.

Это было то, за чем они пришли. Символ Эда. Теперь оставалось лишь взять его… сунуть в кармашек для часов… отыскать сережки Лоис… и убраться отсюда к черту.

7

Когда он потянулся за кольцом, в мозгу у него мелькнул обрывок стишка — на сей раз не Стивена Добинса, а Дж. Р.Р. Толкина, выдумавшего хоббитов, про которых Ральф в последний раз вспоминал в уютной, набитой картинками комнатке. Почти тридцать лет минуло с тех пор, как он читал историю Толкина про Фродо, Гэндальфа, Саурона и Темного Властелина — историю, в которой был символ, показавшийся ему теперь, когда он вспомнил про него, очень похожим на этот, — но возникшие на мгновение строчки вспыхнули так же ярко, как лезвия ножниц секунду назад:

И Одно — Властелину на черном престоле В Мордоре, где вековечная тьма: Чтобы всех отыскать, воедино созвать И единою черною волей сковать В Мордоре, где вековечная тьма [68] .

Я не смогу поднять его, подумал он. Оно будет так же крепко прикреплено к колесу ка, как мы с Лоис, и я не сумею поднять его. Или же это будет все равно как схватить кабель под высоким напряжением, и я умру прежде, чем пойму, что случилось.

68

Пер. И. Гриншпун.

Только на самом деле он не верил ни в то, ни в другое. Если кольцо не предназначалось для того, чтобы он его взял, почему оно было защищено «мешком смерти»? Если кольцо не предназначалось для него, то зачем силы, стоящие за Клото и Лахесисом, — и Дорранс, он не мог забыть Дорранса, — вообще послали его и Лоис в это путешествие?

Чтобы всех отыскать, воедино созвать и единою черною волей сковать, подумал Ральф и сомкнул пальцы на обручальном кольце Эда. На мгновение он почувствовал глубокую, острую боль в ладони, запястье и выше локтя; в тот же самый момент тихо поющие голоса предметов, собранных здесь Атропосом, поднялись в громком мелодичном крике.