Бессонница

Кинг Стивен

Она выпустила изо рта маленькую белую руку и, пошатываясь, двинулась к столу из днища бочки, стоявшему посреди комнаты, стирая с губ кровь Атропоса с запоздалой гадливостью, но главным образом с яростью. Сам Атропос — в данный момент лишь орущая и корчащаяся фигурка под розовой юбкой — потянулся за ней свободной рукой. Ральф отбросил ее в сторону и снова притиснул его к боку арки.

[Нет, постой-ка, дружок, даже и не думай.]

[Отпусти меня! Отпусти меня, ты, ублюдок! Ты не можешь этого делать!]

И самое дикое

то, что он действительно верит в это, подумал Ральф. Все так долго выходило так, как он хочет, что он совсем забыл, на что способны Краткосрочные. Думаю, я сумею восполнить этот пробел.

Ральф вспомнил, как Атропос перерезал «воздушный шарик» Розали после того, как собака лизнула ему руку, и ненависть к этому важничающему, злобному и откровенно безумному существу вдруг взорвалась в его голове, как зеленая вспышка светофора. Он ухватил одну сторону нижней юбки Лоис и дважды перекрутил материю в кулаке, затянув так туго, что черты лица Атропоса проступили сквозь розовый нейлон, как на посмертной маске.

Потом, как только лезвие скальпеля проткнуло ткань и начало резать ее, Ральф раскрутил Атропоса, как камень на веревке, и швырнул в арку. Полет причинил бы Атропосу меньше вреда, если бы тот упал, но этого не случилось; его ножки задевали друг друга, но так и не заплелись. Он ударился о каменную арку с глухим стуком, издал приглушенный вскрик от боли и рухнул на колени. Капли крови расцвели на нижней юбке Лоис, как лепестки. Скальпель исчез в прорехе, которую только что проделал. Тут же он вновь высунулся и удлинил первоначальный разрез, освободив изумленную и растерянную физиономию существа. Ральф прыгнул за ним. Из носа Атропоса текла кровь; со лба и из правого виска — тоже. Прежде чем Атропос начал подниматься, Ральф ухватил скользкие розовые бугры — его плечи.

[Прекрати! Предупреждаю тебя, Краткий! Я заставлю тебя так пожалеть, что…]

Ральф не обратил внимания на эту беспомощную угрозу и с силой швырнул Атропоса вперед. Руки карлика были по-прежнему спутаны юбкой, и он брякнулся на пол лицом. В крике его звучало изумление, но в основном — боль. Невероятно, но в глубине своего мозга Ральф услышал Лоис, говорившую ему, что уже хватит, что не надо по-настоящему калечить его — не надо калечить этого коротышку-психопата, который только что пытался убить ее. Атропос попытался перевернуться на спину. Ральф уперся коленями в середину его спины и снова распластал его на полу.

[Не шевелись, дружок. Ты нравишься мне именно в такой позе.]

Он поднял глаза на Лоис и увидел, что ее жуткая ярость исчезла так же неожиданно, как возникла, — словно какой-то каприз погоды. Может быть, смерч, слетевший с чистого голубого неба, сорвавший крышу с сарая и тут же исчезнувший. Она указала на Атропоса:

[Он стащил мои сережки, Ральф. Этот маленький поганый ворюга стащил мои сережки. Они на нем!]

[Знаю. Я видел.]

Оскаленная физиономия Атропоса одним боком высунулась из прорехи в нейлоне, словно личико самого поганого на свете младенца в момент его рождения. Ральф чувствовал, как мышцы спины маленького существа вздрагивают, придавленные его коленом, и вспомнил старую поговорку, которую читал где-то… Может быть, на пакетике с чаем: «Если

схватил тигра за хвост, не вздумай отпустить». Теперь, торча в этом жутком убежище под землей и чувствуя себя персонажем сказки, выдуманной каким-то маньяком, Ральф подумал, что наконец-то до него дошел смысл этой поговорки. С помощью неожиданной вспышки ярости Лоис и старого доброго везения он взял верх — во всяком случае, временно — над этим маленьким грязным пидором. Вопрос — причем довольно неотложный — заключался в том, что делать дальше.

Рука, сжимавшая скальпель, взметнулась вверх, но удар вышел и слабым, и слепым. Ральф легко уклонился от него. Всхлипывая и бранясь, даже сейчас не испуганный, но явно пораненный и весь охваченный бессильной яростью, Атропос снова махнул скальпелем в его сторону:

[Отпусти меня, ты, краткосрочный переросток! Старый седой ублюдок! Морщинистый козел!]

[В последнее время я выгляжу чуть получше, дружок! Ты разве не заметил?]

[Засранец! Тупой краткосрочный засранец! Ты у меня пожалеешь! Ох как ты у меня пожалеешь!]

Что ж, подумал Ральф, по крайней мере он не умоляет. А я уже почти ожидал, что сейчас он начнет умолять меня.

Атропос продолжал вяло размахивать скальпелем. Ральф два-три раза легко уклонился от этих взмахов, а потом протянул одну руку к глотке существа, лежавшего под ним.

[Ральф! Нет! Не надо!]

Он качнул головой, сам не зная, что хочет этим выразить: то ли отмахивался от нее, то ли успокаивал, а возможно, пытался сделать и то, и другое. Он коснулся кожи Атропоса и почувствовал, как тот вздрогнул. Лысый док издал сдавленный вскрик отвращения, и Ральф понял, что тот чувствует. Это было болезненно для них обоих, но он не убрал руку. Вместо этого он попытался сжать ее на горле Атропоса и не очень удивился, обнаружив, что не может этого сделать. И все же, разве не говорил Лахесис, что лишь Краткосрочные могут противостоять воле Атропоса? Кажется, да. Весь вопрос — как? Под ним Атропос гадко рассмеялся.

[Пожалуйста, Ральф! Пожалуйста, возьми мои сережки, и мы уйдем!]

Атропос вытаращил глаза в ее направлении, а потом перевел взгляд на Ральфа.

[Ты думал, ты сможешь убить меня, Краткий? Подумай-ка получше.]

Нет, он так не думал, но ему нужно было узнать наверняка.

[Жизнь — сучья штуковина, верно, Краткий? Почему бы тебе просто не вернуть мне кольцо? Рано или поздно я все равно заполучу его, это я тебе гарантирую.]

[Да в рот тебя, маленькая ты крыса.]

Крутой ответ, но слова не многого стоят. На самый животрепещущий вопрос ответа так и не было: что, черт возьми, ему делать с этим монстром?

Ты ничего не сумеешь сделать, пока Лоис стоит там и наблюдает за тобой, посоветовал ему холодный голос, не совсем принадлежавший Кэролайн. Она сделала полезное дело, пока была в ярости, но теперь она уже немного успокоилась. Она слишком мягкосердечна для того, что здесь произойдет, Ральф. Ты должен спровадить ее отсюда.