Бессонница
Шрифт:
Ральф, крича: [Тяни его назад, Джонни! ТЯНИ ЕГО НАЗАД!]
Винтовка снова высунулась из окна, на этот раз стволом вперед.
Лейдекер потянулся к воротнику Нелла, но слишком медленно. Автоматическая винтовка издала серию торопливых кашляющих звуков, и Ральф услышал металлическое щелк-щелк-щелк — пули пробивали дырки в тонкой стали полицейской машины. Аура Криса Нелла теперь была совершенно черной — она превратилась в «мешок смерти». Когда пуля впилась ему в шею, он дернулся в сторону, разорвав хватку Лейдекера и растянувшись на переднем дворике с конвульсивно дергающейся ногой. Мегафон
Новые пули защелкали по земле рядом с Неллом, а потом проделали несколько маленьких черных отверстий в его голубых форменных брюках, обтягивающих бедра. Ральф смутно видел человека внутри окутавшего его «мешка смерти»; тот делал судорожные попытки перевернуться и встать. Что-то жуткое было в этой борьбе — Ральфу казалось, он следит за животным, попавшимся в сеть, раскинутую в мелкой грязной воде.
Лейдекер высунулся из-за полицейского автомобиля, и его пальцы погрузились в черную оболочку, окутывающую Криса Нелла, и Ральф услышал голос старины Дора:
«Я бы на твоем месте не стал больше до него дотрагиваться. Мне не видно твоих рук».
Лоис: [Не надо! Не трогай его, он мертв, он уже умер!]
Торчавшая из окна винтовка начала двигаться вправо. Ствол неторопливо нацелился на Лейдекера; целившийся не обращал внимания на свист пуль, обрушившихся на него от других полицейских, — они его явно не задели. Ральф поднял правую руку и резко опустил ее в знакомом приеме карате, но на этот раз вместо клина света с его пальцев сорвалось что-то похожее на большую синюю каплю. Она окутала лимонную ауру Лейдекера как раз в тот момент, когда высовывающаяся из окна винтовка плюнула огнем. Ральф увидел, как две пули ударились в дерево справа от Лейдекера, выбили кусочки коры и оставили черные дырки в желтовато-белом стволе ели. Третья ударилась прямо в синее покрывало, окутавшее ауру Лейдекера, — Ральф засек мгновенную темно-красную вспышку прямо у левого виска детектива и услышал тихий вой, когда пуля или отрикошетила, или скользнула по синему «конверту», как гладкий камень скользит по поверхности пруда.
Лейдекер затащил Нелла за машину, взглянул на него, а потом распахнул дверцу и нырнул на переднее сиденье. Ральф больше не мог видеть его, но слышал, как он орет на кого-то по радио, спрашивая, куда, мать его, подевались машины «скорой помощи».
Снова звук бьющегося стекла, и Лоис, судорожно вцепившись в руку Ральфа, указывала на что-то — кирпич, влетевший на передний дворик. Он вылетел из одного из узких полуподвальных окошек, расположенных в основании северного крыла. Эти окна были почти скрыты из виду за цветочными клумбами, окружавшими дом.
— Помогите! — раздался крик из разбитого окна, как раз когда человек с винтовкой стал рефлекторно стрелять по кирпичу, вышибая из него клубы красноватой пыли и расщепив его на три неровных кусочка. Ни Ральф, ни Лоис никогда раньше не слышали, чтобы этот голос срывался на крик, но оба тут же узнали его; это был голос Элен Дипно. — Пожалуйста, помогите! Мы в подвале! У нас дети! Пожалуйста, не дайте нам сгореть заживо, У НАС ДЕТИ!
Ральф и Лоис взглянули друг на друга вытаращенными глазами и ринулись к дому.
Две фигуры в форме,
Как они умудряются не задеть его? — подумал Ральф, когда они с Лоис взбирались на крыльцо, к лимонным языкам пламени, вырывавшимся из открытой парадной двери. Господи Иисусе, они же стреляют почти в упор, как же они ухитряются мазать?
Но он знал как… И почему. Клото говорил им, что и Атропоса, и Эда Дипно окружили силы хотя и злобные, однако защищающие их. Разве не могли эти силы позаботиться сейчас о Чарли Пикеринге, как и сам Ральф позаботился о Лейдекере, когда тот высунулся из-за полицейской машины, чтобы затащить обратно своего умирающего товарища?
Пикеринг открыл огонь по полиции штата, переключив винтовку на автоматическую стрельбу. Он целился низко, по ногам, чтобы не попасть в бронежилеты, которые были на них. Один из них рухнул бесформенной грудой; второй пополз обратно тем же путем, каким добежал сюда, вопя на ходу, что его задело, его задело, мать твою, здорово задело.
— Шашлык! — крикнул в окно Пикеринг своим визгливым, хохочущим голосом. — Шашлык! Шашлык! Святая поджарка! Пали этих сук! Божий огонь! Божий святой огонь!
Раздались другие крики — казалось, прямо из-под ног Ральфа, — и, посмотрев вниз, он увидел страшную картину: хаотическое переплетение аур струилось вверх из щелей между досками крыльца, как пар; разнообразие их цветов сглаживало кроваво-красное мерцание, поднимавшееся вместе с ними и… окутывавшее их. Это кроваво-красное облако было не совсем таким, как грозовая туча, образовавшаяся над дравшимися перед «Красным яблоком» Зеленым и Оранжевым мальчишками, но той же породы; единственная разница между ними заключалась в том, что это было порождено не злобой и агрессией, а страхом.
— Шашлык! — вопил Чарли Пикеринг и добавлял еще что-то насчет убийства дьявольских шлюх.
Вдруг Ральф ощутил такую ненависть к нему, какую не испытывал ни к кому в своей жизни.
[Пошли, Лоис; пойдем разберемся с этим засранцем.]
Он взял ее за руку и потащил за собой в горящий дом.
Глава 22
Дверь на крыльце открывалась в центральный коридор, ведущий от фасада дома к его задней части, и весь этот коридор сейчас лизали языки пламени. Ральфу они виделись зелеными, и когда они с Лоис прошли сквозь них, то ощутили прохладу — это было все равно что проходить сквозь толщу ментола. Треск горящего дома стал приглушенным; стрельба стала такой же отдаленной и не важной, как звук грома для плывущего под водой, и… да, вот на что это похоже, решил Ральф, — на подводное плавание. Невидимыми существами они с Лоис плыли в реке огня.