Бессонница
Шрифт:
— Устала, Лоис? — мягко спросил он.
— Нет. Кстати говоря, теперь я чувствую себя отлично. Пошли.
Он начал открывать дверь перед ней, а потом застыл:
— Ты взяла мою ручку?
— Черт, нет… Наверное, оставила ее на столе.
Ральф вернулся к столику. Под его посланием Лоис торопливой скорописью приписала:
В 1989 году вы родили ребенка и отдали его на усыновление. Приют Святой Анны в Провиденсе, штат Род-Айленд. Зои, пойдите к врачу, пока не поздно. Это не шутка. И не фокус. Мы знаем, что говорим.
— Ну
— Если она отправится к врачу до того, как у нее лопнет печенка, мне наплевать.
Он кивнул, и они вышли на улицу.
— Ты узнала про ее ребенка, нырнув в ее ауру? — спросил Ральф, когда они шли по усыпанной листвой парковочной площадке.
Лоис кивнула. За стоянкой вся западная сторона Дерри сверкала ярким калейдоскопом цветов. Он возвращался — сильно, теперь очень сильно, — этот потаенный свет, струившийся вверх и вверх. Ральф вытянул руку и коснулся кузова своей машины. Дотрагиваться до него было все равно как пробовать на вкус густую микстуру от кашля с ликерной добавкой.
— Не думаю, чтобы я забрала очень много от ее… ее штуковины, — сказала Лоис, — но это было так, словно я проглотила ее всю.
Ральф вспомнил, что он читал не так давно в каком-то научном журнале.
— Если каждая клетка в нашем организме содержит полный срез информации о том, как мы сделаны, — сказал он, — то почему бы каждой частичке чьей-то ауры не содержать полной светокопии того, что мы есть?
— Звучит как-то не очень научно, Ральф.
— Пожалуй, не очень.
Она стиснула его ладонь и улыбнулась:
— Однако все-таки похоже на правду.
Он усмехнулся в ответ.
— Ты тоже должен взять немного, — сказала она. — Это по-прежнему кажется мне неправильным — вроде воровства, — но если ты не сделаешь этого, думаю, заснешь прямо на ходу.
— Как только смогу. Сейчас я только хочу поскорее оказаться в Хай-Ридж.
Однако стоило ему сесть за руль, как его рука отдернулась от ключа зажигания, как только он дотронулся до него.
— Ральф? В чем дело?
— Ни в чем… Во всем. Я не могу так вести машину. Мы врежемся в телеграфный столб или въедем в чью-нибудь гостиную.
Он глянул в небо и увидел одну из тех громадных птиц — на сей раз прозрачную, — сидевшую на тарелке спутниковой антенны, установленной на крыше дома напротив стоянки. Тонкая лимонного цвета дымка поднималась от ее сложенных доисторических крыльев.
Ты действительно видишь ее? — с сомнением спросила какая-то часть его разума. Ты уверен в этом, Ральф? Ты правда уверен?
«Еще как вижу. К счастью или к несчастью, но я ее вижу. Хотя если даже когда-нибудь и бывает уместно видеть такое, то явно не сейчас».
Он сосредоточился и услышал уже знакомый внутренний щелчок в глубине мозга. Птица исчезла, как образ призрака на телеэкране. Тепло мерцающая палитра красок, раскинувшихся в утреннем воздухе, утратила резонанс. Ральф продолжал воспринимать эту иную часть мира достаточно долго, чтобы увидеть, как цвета сливались друг с другом, образуя яркую серо-голубую пелену, которую он впервые увидел в тот день, когда
— Что это? — спросила Лоис.
— Не знаю, — сказал Ральф, хотя полагал, что знает — или рулевая тяга, или поршень цилиндра. В любом случае, если не исправить это, у них будут неприятности. Наконец звук начал стихать, и Ральф нажал на сцепление. — Ты только толкни меня посильнее, Лоис, если увидишь, что я клюю носом.
— Можешь на меня рассчитывать, — сказала она. — А теперь поехали.
Глава 21
Закусочная «Данкин донатс» на Ньюпорт-авеню была похожа на веселую церквушку из розового сахара в окружении унылых, однообразных домов возле шоссе. Большинство из них были построены в одном и том же году — 1946-м — и теперь разваливались. Это и был Олд-Кейп, где бамперы старых машин с прикрученными проволокой глушителями и треснувшими ветровыми стеклами были утыканы наклейками вроде НЕ ВЗЫЩИТЕ, Я ГОЛОСОВАЛ ЗА ПЕРО и ВСЕГДА ПОДДЕРЖИМ НСА [65] , где ни один дом не обходился без по меньшей мере одного мотоцикла, торчащего на унылой лужайке, где девчонки становятся взрывоопаснее динамита в шестнадцать лет и очень часто превращаются в толстозадых, тусклоглазых мамаш с тремя детьми к двадцати трем.
65
НСА — Национальная стрелковая ассоциация. — Примеч. пер.
Двое мальчишек на светящихся, как флуоресцентные лампы, велосипедах с экстравагантными, похожими на изогнутые обезьяньи хвосты рулями выписывали круги на автостоянке, пересекая дорожки друг друга с ловкостью, свидетельствующей о солидном опыте в видеоиграх и возможной в будущем хорошо оплачиваемой профессии авиадиспетчеров… Если им, конечно, удастся держаться подальше от кокаина и автомобильных катастроф. Оба носили свои кепки задом наперед. Ральф мельком прикинул, почему они не в школе в пятницу утром или по крайней мере не на пути в школу, и решил, что ему наплевать. Наверное, им тоже.
Вдруг два велосипеда, с такой легкостью до этого момента разъезжавшиеся друг с другом, столкнулись. Оба парня упали на мостовую и почти тут же вскочили на ноги.
Ральф с облегчением увидел, что никто не пострадал; их ауры даже не мигнули.
— Сыкун чертов! — раздраженно крикнул парень в майке «Нирвана» своему дружку. Ему было лет одиннадцать. — Что с тобой стряслось? Ездишь, как старый пердун!
— Я что-то слышал, — сказал другой, напяливая кепку на свои грязно-светлые волосы. — Так здорово бухнуло. Ты что, хочешь сказать, что не слышал? Да ну-у-у-у!