Бессонница
Шрифт:
— Приехали, — сказал он Лоис. — И мы не просто поедим здесь, а съедим столько, сколько в нас влезет. У нас может не быть другого случая сегодня.
Она ухмыльнулась, как школьница:
— Ты сейчас ткнул пальцем в одну из самых больных моих ран, Ральф. — Она слегка поерзала на сиденье. — И еще мне надо пойти потратить монетку.
Ральф кивнул. Со вторника они не ели и не заходили в туалет. Если Лоис собиралась потратить монетку, то он намеревался заглянуть в мужской туалет и избавиться от пары долларов.
— Давай, — сказал он, выключив двигатель и заставив утихнуть
По дороге к двери она сказала ему (Ральфу показалось, что чересчур небрежно), что, по ее мнению, вряд ли Мина или Симона заявили о ее исчезновении, во всяком случае, пока. Повернувшись к ней, чтобы спросить, почему она так полагает, Ральф с изумлением и восхищением увидел, что она покраснела, как роза.
— Они обе знают, что я положила на тебя глаз много лет назад.
— Ты шутишь?
— Да нет, конечно, — проговорила она слегка растерянно. — И Кэролайн тоже знала. Некоторым женщинам это было бы неприятно, но она понимала, насколько это безобидно. Насколько я безобидна. Она была такой чудной, Ральф.
— Да. Была.
— Словом, они, наверное, решат, что мы… ну, знаешь…
— Решили смыться не прощаясь?
— Что-то вроде того, — рассмеялась Лоис.
— А тебе бы хотелось смыться со мной, Лоис?
Она встала на цыпочки и быстренько прильнула губами к мочке его уха.
— Если мы выберемся из этого живыми, ты только предложи мне.
Он поцеловал уголок ее рта, прежде чем открыть дверцу.
— Можете на это рассчитывать, леди.
Они разошлись по туалетам, и когда Ральф вышел оттуда, Лоис выглядела задумчивой и слегка потрясенной.
— Не могу поверить, что это я, — тихим голосом проговорила она. — Я хочу сказать, я, наверное, минуты две пялилась на себя в зеркало, и все равно не могу в это поверить. Все вороньи лапки под глазами исчезли, и мои волосы, Ральф… — Она подняла на него свои темные испанские глаза, сверкающие и изумленные. — А ты! Бог мой, ты вряд ли выглядел так, когда тебе было сорок.
— Не выглядел, но тебе стоило поглядеть на меня, когда мне было тридцать. Я был зверем.
Она хихикнула:
— Пойдем, дурачок, давай уже сядем и умнем побольше калорий.
— Лоис?
Она оторвалась от листка меню, который вытащила из стопки, засунутой между солонкой и перечницей.
— Когда я был в туалете, я попытался вернуть ауры. И на этот раз у меня не получилось.
— Зачем тебе это понадобилось, Ральф?
Он пожал плечами, не желая рассказывать ей про приступ дикого страха, охвативший его, когда он стоял у раковины, мыл руки и смотрел на свое странно молодое лицо в забрызганном водой зеркале. Ему вдруг пришло в голову, что он может быть здесь не один. Хуже того, Лоис в женском туалете за соседней дверью тоже могла быть не одна. За ее спиной к ней мог подкрадываться Атропос, совершенно невидимый, с бриллиантовыми сережками, сверкающими в крошечных мочках ушей… с вытянутым скальпелем…
Потом
(три-четыре-пять, гусыня пьет опять)
на пустыре между кондитерской и салоном загара, — скакалка, когда-то принадлежавшая маленькой девочке, которая однажды запуталась, играя с ней в квартире, выпала из окна второго этажа и умерла, сломав себе шею (какой ужасный несчастный случай, у нее вся жизнь была впереди, если есть Бог на свете, почему Он допускает такое, и прочее и прочее, не говоря уже об ай-ай-ай и ой-ой-ой).
Он приказал себе прекратить; сказал себе, что все и так достаточно паршиво без его отвратительных фантазий, где Атропос отрезает «воздушный шарик» Лоис. Но самовнушение не очень помогало, поскольку он знал, что Атропос на самом деле может быть здесь, в ресторане, и сделать с ними все, что захочет. Все, что угодно.
Лоис потянулась через стол и коснулась тыльной стороны его ладони:
— Не волнуйся. Цвета вернутся. Они всегда возвращаются.
— Наверное. — Он взял меню, раскрыл его и окинул взглядом перечень блюд на завтрак. Первым его впечатлением было, что он хочет каждое.
— Первый раз, когда ты увидел Эда, ведущего себя так, словно он спятил, тот выезжал из аэропорта, — сказала Лоис. — Теперь мы знаем, почему он оказался там. Он брал летные уроки, верно?
— Конечно. Триг даже сказал, когда подвозил меня обратно на Харрис-авеню, что нужен пропуск, чтобы проезжать через служебные ворота. Он спросил, не знаю ли я, как его раздобыл Эд, и я сказал, что нет. Теперь знаю. Их, должно быть, дают всем, кто учится в «Дженерал авиэйшн».
— Ты думаешь, Элен знала про это его хобби? — спросила Лоис. — Наверное, нет?
— Уверен, что не знала. Еще ручаюсь, он перешел в «Костал эйр» сразу после того, как напоролся на того парня — «Садовода Вест-Сайда». Тот случай мог подсказать ему, что он теряет контроль над собой и ему лучше перенести свои уроки чуть дальше от дома.
— А может быть, его убедил Атропос, — мрачно проговорила Лоис. — Атропос или кто-то даже повыше.
Ральф не придал значения этой мысли, однако она была похожа на правду. Сущность, подумал он и вздрогнул. Малиновый король.
— Его заставляют плясать как марионетку, да? — спросила Лоис.
— Ты хочешь сказать, Атропос заставляет?
— Нет. Атропос — маленький поганый ублюдок, но в остальном, мне кажется, он не очень отличается от Мистера К. и мистера Л. — служащий низшего разряда, в иерархии, быть может, лишь на одну ступень выше чернорабочего.
— Санитары?
— Ну да, что-то вроде, — кивнула Лоис. — Санитары и курьеры. Скорее всего Атропос выполнил основную часть работы с Эдом, и ставлю крекер на то, что он любит такую работенку, но я готова поставить дом на то, что ему приказывают сверху. Как по-твоему, это похоже на правду?