Бессонница
Шрифт:
— Да. Мы никогда точно не узнаем, насколько Эд был психованным перед тем, как все это началось, и когда именно Атропос отрезал его «воздушный шарик», но в данный момент меня больше всего интересует вполне прозаичный вопрос. Мне бы очень хотелось узнать, как он, черт возьми, сумел выплатить залог за Чарли Пикеринга и как он платил за эти проклятые летные уроки.
Прежде чем Лоис успела ответить, к ним подошла официантка, вытаскивая на ходу из передника блокнот и шариковую ручку:
— Что вам, господа?
— Мне, пожалуй,
— Угу. — Она перекатила комок жевательной резинки с одной стороны челюстей на другую. — Два яйца или три, а?
— Четыре, если вас не затруднит.
Она слегка приподняла брови и уткнулась в блокнот:
— Меня не затруднит, если не затруднит вас. Что-нибудь еще?
— Да, пожалуйста. Большой стакан апельсинового сока, порцию ветчины, порцию сосисок и порцию жареной картошки. Нет, лучше двойную порцию картошки. — Он подумал и ухмыльнулся: — Да, и у вас остался датский пирог?
— По-моему, есть один с сыром и один с яблоком. — Она глянула на него: — Слегка проголодался, родной?
— Да, словно не ел целую неделю, — кивнул Ральф. — Пожалуй, съем датский с сыром. И кофе для начала. Много черного кофе. Все записали?
— Ну конечно, родной. Только хочу взглянуть, на кого ты будешь похож, когда встанешь из-за стола. — Она перевела взгляд на Лоис: — Вам что, мэм?
Лоис сладко улыбнулась:
— То же самое, что и ему. Родная.
Ральф взглянул мимо удаляющейся официантки на настенные часы. Всего десять минут восьмого, и это хорошо. Они смогут добраться до Садов Барретта меньше чем за полчаса, а с их мысленными лазерами, обращенными на Гретхен Тиллбери, вполне возможно, что выступление Сюзан Дэй будет отменено — если хотите, ликвидировано в зародыше — уже к девяти утра. Однако вместо облегчения они испытывали неустанно ноющую тревогу… Как если бы у него чесалось там, куда невозможно дотянуться.
— Хорошо, — сказал он. — Давай подведем итог. Думаю, мы можем предположить, что Эда давно уже волновала проблема абортов, что он, вероятно, долгие годы поддерживал «Друзей жизни». Потом он начинает терять сон… слышать голоса…
— …Видеть маленьких лысых человечков…
— Ну, строго говоря, одного, — согласно кивнул Ральф. — Атропос становится его гуру, натравливая его на Малинового короля, Центурионов и всех прочих. Когда Эд говорил мне о царе Ироде…
— …Думал он про Сюзан Дэй, — закончила Лоис. — Атропос… как это называют по телевизору… программировал его психику. Превращал его в управляемую ракету. Как ты думаешь, где Эд достал шарф?
— Атропос, — сказал Ральф. — Ручаюсь, у Атропоса полным-полно таких вещичек.
— Как ты думаешь, что у него будет в самолете, на котором он полетит сегодня вечером? — спросила Лоис
— Скорее взрывчатка, если он действительно собирается прикончить всех; сильный ветер может осложнить ему задачу, если это газ. — Ральф сделал глоток воды и обратил внимание, что его рука слегка дрожит. — С другой стороны, мы не знаем, какие приправы он мог соорудить у себя в лаборатории, верно?
— Да, — тихо произнесла Лоис.
Ральф поставил стакан с водой на место.
— Меня не очень интересует, что он собирается использовать.
— А что же?
Вернулась официантка со свежим кофе, и один его запах, казалось, зажег нервы Ральфа, как неоновые лампы. Они с Лоис схватили чашки и принялись жадно пить, едва официантка отошла. Кофе был достаточно крепким и обжигал губы, но это было райское наслаждение. Когда Ральф поставил чашку на блюдечко, там оставалось меньше половины, а внутренности его согрелись, словно он проглотил горячий уголь. Лоис мрачно смотрела на него поверх ободка своей чашки.
— Меня интересует другое, — сказал Ральф. — Мы. Ты говоришь, Атропос превратил Эда в управляемую ракету. Это верно; это именно то, чем были пилоты-камикадзе во время второй мировой войны. У Гитлера были «Фау-2», у Хирохито — Божественные Ветры. Погано то, что Клото и Лахесис сделали то же самое с нами. Нас зарядили большим количеством определенных сил и запрограммировали лететь в Хай-Ридж в моем «олдсмобиле» и остановить Сюзан Дэй. Мне бы очень хотелось знать зачем.
— Но мы знаем, — возразила Лоис. — Если мы не вмешаемся, Эд Дипно сегодня покончит с собой во время выступления этой женщины и прихватит еще две тысячи человек.
— Ага, — сказал Ральф, — и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы остановить его; не волнуйся, Лоис. — Он допил свой кофе и снова поставил чашку на место. Его желудок теперь окончательно проснулся и жадно требовал пищи. — Я не могу встать в сторонке и позволить Эду убить этих людей, как не мог бы стоять на месте и не пригнуться, если бы кто-то швырнул мне в голову бейсбольный мяч. Просто нам так и не представилась возможность прочесть то, что написано мелким шрифтом в самом конце договора, и это меня пугает. — Он запнулся на мгновение. — Это меня бесит.
— О чем ты говоришь?
— О том, что нас водят за нос, как парочку простофиль. Мы знаем, почему постараемся предотвратить выступление Сюзан Дэй; мы не можем смириться с мыслью о том, что какой-то фанатик убьет несколько тысяч ни в чем не повинных людей. Но мы не знаем, почему они хотят, чтобы мы сделали это. Вот что меня пугает.
— У нас есть шанс спасти две тысячи жизней, — напомнила ему она. — Ты хочешь сказать, что этого достаточно для нас, но маловато для них?