Бессмертные

Уолтерс Эдна

– Привет, ты в порядке?

– Да, - я вытерла щеки.

– Ты плачешь.

– И?

– Ты же не такая. Я знаю, что ты скучаешь по Торину, но это..
– он махнул рукой в мою сторону, - сентиментальная, жалкая пародия на Бессмертную не...

– Эндрис, - я оборвала его своим разгневанным взглядом.
– Уйди. Сейчас же. Я хочу побыть одна.

– Хорошо. Тебе не обязательно повторять это дважды. Я заткнусь. И вообще, притворюсь, что меня здесь нет, - он поудобнее устроился в своем сидении. Мне хотелось выругаться, накричать на него, но потом я

вспомнила, что сказал Торин. Я могу доверять Эндрису.

Смотря перед собой, я старалась говорить ровно.

– Вчера вечером я узнала, что мой папа умирает от рака мозга, и никто не сказал мне об этом. Я зла. И если ты снова когда-нибудь назовешь меня жалкой, я врежу тебе.

– Извини меня.

Я повернулась и посмотрела не него. Кажется, он раскаивался.

– За что?

– Что твой отец болен, что назвал тебя жалкой и приставучей. Хотя ты должна признать, что сентиментальна.

Впервые я не считала его извращенное чувство юмора смешным. Я вышла из машины и захватила рюкзак. Мы молча пошли в школу. Я взвыла, когда увидела в холле Дрю и шайку качков. Мне не хотелось общаться с ними или видеть воодушевленные лица студентов. Эта дурацкая игра даже не сегодня, но, куда бы я ни посмотрела, везде были флаги и красные, черные и золотые украшения.

– Где Сент-Джеймс, Рейн?
– спросил Дрю, попеременно смотря то на меня, то на Эндриса.

– Мы похожи на его нянек?
– грубо ответил Эндрис и поволок меня мимо них. Впервые я была благодарна за его грубость. Больше никто нас не беспокоил.

Я подождала, пока никто не смог нас услышать, затем повернулась и улыбнулась Эндрису.

– Спасибо. Я не могу разговаривать с ними. Не сегодня. Ты передашь тренеру сообщение Лавании?

– Да. Хочешь пойти со мной?

– Нет, спасибо, - он провел меня до моего шкафчика и исчез. Рядом стояла Кора и говорила с какими-то девушками о завтрашней игре. Они уже были на взводе, хотя игра будет только завтра. Мне было глубоко плевать. Захлебываясь в своем несчастье, я едва обращала внимание на то, о чем она говорила. Она даже не заметила, как я ускользнула и пошла к лестнице.

Вместо того чтобы пойти в кабинет математики, я открыла дверь чулана для зажиманий и включила свет. Он был пуст, и достаточно большой, чтобы в нем поместилось четыре человека. Не уверена, что сработает, но я должна попробовать.

– Кети! Мардж! Джаннетт!

Я подождала. Никто не появился. Я закрыла глаза и попробовала снова. КЕТИ. МАРДЖ. ДЖАННЕТТ. СПУСКАЙТЕСЬ СЮДА СЕЙЧАС ЖЕ.

Я открыла глаза и начала ждать. Ничего не изменилось. Торин ошибался. Я не могу призывать Норн. Когда я вышла из чулана, прозвенел первый звонок. Люди странно на меня косились, когда пробегали мимо. Пускай поразмышляют, зачем я была в чулане. Мне было все равно.

Кабинеты математики и истории казались пустыми без Торина. Положении папы делало его отсутствие еще больше болезненным, или, может, наоборот. Я не могла сказать. Я была несчастной и сердитой. Когда закончился третий урок, я увидела у двери Эрика, поджидающего меня.

– Где ты был?
– спросила я.

– Не мог

заснуть вчера, поэтому пошел домой и напился. Как держишься?

Я пожала плечами.

– Пыталась связаться с Норнами, но они не появились.

– Что? Зачем?

– Хочу заключить с ними сделку. Я добровольно примкну к ним взамен на жизнь моего отца.

Он остановился посередине коридора.

– Нет, ты не можешь. Что скажет Торин?

Горло сжало.

– Это мое решение. Он поймет.

– Не поймет. Это то же самое, что стать монашкой, Рейн. Я не позволю тебе это сделать.

– Я не спрашивала твоего разрешения. Лучше бы я тебе не говорила, - я прошла мимо него.

– Рейн!

– Я ожидала твоей поддержки, Эрик. Я думала, что из всех именно ты понимаешь, насколько важна семья. Видимо, я ошибалась, - студенты, проходившие мимо, оборачивались и смотрели на нас. Затем я увидела в конце коридора Норн и поспешила к ним.

– Кафетерий в другую сторону, -

сказал Эрик.

– Я не голодна, - они уходили прочь, и я побежала их догонять.

– РЕЙН!
– крикнул Эрик.

Я проигнорировала его, повернула за угол и увидела, как Норны исчезают в музыкальном классе. В прошлый раз я здесь же заключила с ними сделку. Я, тяжело дыша, ворвалась через двери и тихо их закрыла за собой. Сердце вырывалось из груди, а глаза метались с одного лица на другое. Температура в комнате понизилась, но меня это больше не беспокоило.

– Как смеешь ты призывать нас?
–

потребовала Мардж.

– Полегче, Мардж, - Кети подошла ближе.
– Зачем ты звала нас, Лоррейн?

– Ты поймала того, кто отравляет Эрика?
– спросила Джаннетт.

Я покачала головой.

– Нет, но я найду. Я хочу заключить сделку. Если я стану одной из вас...

– Сделку?
– спросила Мардж, и я практически могла чувствовать ее предвкушение.

– Разве наши прошлые отношения тебе ничему не научили, юная Смертная?
– спросила Джаннетт.
–

Мы не заключаем сделок. Мы Норны. Мы творим судьбы.

– И все же, я по-прежнему изменяю свою, - резко ответила я.
– Это значит, что я либо одна из вас, как вы все время это утверждаете, либо я что-то другое, - в их глазах промелькнуло беспокойство.

Последовало молчание, шок в их глазах говорил, что я иду в нужном направлении.

– Кто такая я? Почему я так отличаюсь? Почему вы так отчаянно хотите, чтобы я присоединилась к вам?

– Мы спасли тебя, и именно поэтому теперь ты одна из нас, -

сказала Мардж, но я знала, что она лжет. Затем что-то, что несколько недель назад говорила Лавания, промелькнуло у меня в памяти.

– Я могу видеть вас, какую бы форму вы ни приняли, в то время как другие не могут, я чувствую ваше присутствие, могу призвать вас, но, что еще лучше, я могу помешать вам, по крайней мере, вашей злой группке, забирать чужие жизни.

– Тебе повезло, - сказала, фыркнув, Джаннетт.

– Тогда мне и в этот раз повезет. Если я, как вы говорите, одна из вас, я хочу быть ответственной за две судьбы, Эрика и моего отца.