Бессмертные
Шрифт:
— Это нечестный поединок, палач, — озорная улыбка тронула уголки чувственного рта Джастина, — Выбери противника по силам.
И они схлестнулись в битве. И битва эта была отчаянная, полная ненависти, никто из них не дорожил своей жизнью, от того становилось все страшнее и страшнее. Я подскочила на ноги и стала искать глазами сестру, та уползла чуть дальше от страшной битвы.
Джастин сделал резкий выпад в живот Джованне. Вцепившись в меч двумя руками, она блокировала удар, пошатнувшись назад. Не давая перевести дух, Джастин с разворота занес меч. Почувствовав свист ветра, я вовремя нагнулась, и оружие вампира пронеслось прямо у меня над головой,
— И это нас называют чудовищами! Видели бы ваши подданные вас! Алхимиков! Желающих вечно жить, превращающих себя в безумцев, в глазах которых не осталось ни капли жизни!
Джованна тяжело дышала, Джастин изматывал ее, будто нарочно продлевал схватку, выплескивая накопившуюся ярость. Я снова начала искать Шейлу, та стояла на коленях, придерживая руку под локоть, кажется, она была ранена… Сердце мое пропустило удар. Я с ужасом отыскала глазами гвардейца, тот лежал совсем рядом с ней, а его голова откатилась в поле, оставляя чернеющие следы на траве. Отрубленные руки, головы, лужи крови… Больше я не пугалась от их вида так сильно, неужели я начинаю привыкать, а сердце мое черстветь?
— Чего ты тянешь, вампир? — задыхаясь прорычала женщина, ее короткая грязная челка прилипла к вспотевшему лбу, она выглядела уставшей, безумной и жалкой. Когда-то эта женщина тащила меня в клетке через весь город и упивалась моим позором, а сейчас я испытываю легкую эйфорию, — она, наконец, поплатится за свои злодеяния и больше никогда не сможет причинять боль.
— Убей же меня!
— Жаждешь этого, верно? — усмехнулся Джастин и с легкостью отразил нервный выпад алхимика, — Слишком труслива, чтобы лишить себя жизни самостоятельно?
Позади вампира раздались шаги и показался темный силуэт, я почти предупреждающе закричала, но приглядевшись узнала его. Анзель. Он великолепен в черных брюках и тунике, с плащом на плечах. Когда он зашагал вперед, плащ распахнулся, открыв его меч в ножнах, вплотную прижатый к боку. Его смертоносное острие отвернуто в сторону от руки, а зазубренные окровавленные лезвия плашмя прислонилось к бедру. Растрепанные ветром волосы откинуты назад, подчеркивая линии напряженных скул. Его всклокоченные темные волосы обрамляли лицо с написанным на нем неподдельной яростью и презрением.
— Заканчивай, Джас, — приказал Анзель властно. Я никогда не слышала подобной властности от него прежде.
— Каждый из вас поплатится за их боль, — прошипел Джастин сквозь зубы и совершенно нечеловечески быстрым движением вонзил меч Джованне прямо в сердце и так же быстро вытащил. Алхимик улыбалась, оголяя кровавые зубы. Мадлен рядом со мной затрясло. Я крепко прижала ее к себе, наблюдая за вампирами и умирающей женщиной. Та упала на колени, затем завалилась на бок и застыла в неестественной для живого человека позе.
Джастин убрал меч в ножны и посмотрел прямо на сестру:
— Не думал, что вы будете живы, когда мы доберемся сюда.
Он обращался к нам, но смотрел только на Мадлен,
— Я думал ты погибла, — раздался хриплый голос Анзеля. В его голосе зазвучало беспокойство, но, наверное, мне так показалось из-за того, что я недавно умерла и воскресла. Или из-за угасающего адреналина. Неужели он мог беспокоиться сейчас?
Мы были с ним так близко и так отчаянно далеко.
— Синеглазка, — прозвище, которое он мне дал больно резануло мое израненное сердце, — Прости меня.
Он сделал несколько скромных шагов в мою сторону. Высокий, широкоплечий, опасный. На его смуглом лице были капли запекшейся крови, любого другого бы эти двое напугали до коликов в животе. Я чувствовала лишь его отчаяние, его боль. Такую сильную, почти осязаемую. Я тоже чувствовала боль. Я должна была умереть, лишь благодаря бабушкиной жертве мы с сестрой живы, никто из них не смог нас защитить, хотя клялись в обратном. Это признание повисло между нами. Вампир остановился между нами на расстоянии вытянутой руки.
— Ты был с Марианной, а он убил меня, — я не узнала свой сорвавшийся голос, — Ты обещал, но был с ней!
Губы вампира напряженно сжались.
Что это? Ревность? Боль от смерти в одиночестве? Отчаяние от того, что все это уже нельзя изменить? Анзель мгновенно сделал шаг ко мне, прижал меня к себе, его ладони, крепкие, широкие, блуждали по моей спине, лицом уткнулся в мои грязные волосы и отчаянно задышал, будто пытаясь себе доказать, что это не мой призрак, а я — во плоти. Анзель провел губами по моим — раз, другой. Касание было таким мягким и нежным, затем прижал свой лоб к моему, его дыхание плясало на моих губах. По мне волной прокатилась знакомая дрожь от ощущения его кожи на моей. Он зарылся пальцами в мои спутанные свалявшиеся волосы.
Я всхлипнула и поняла, что неконтролируемые слезы текут на щекам, подбородку, заливают рубаху, застилают взгляд. Обида выплеснулась наружу, смогу ли я теперь доверять ему? Ведь я доверила ему свою жизнь и все же потеряла ее, у меня больше не будет второго шанса. Но разве я могу отказать от него?
— Мать честная! Вот так страсти! — зацокала языков Шейла, наконец, поднявшись на ноги и подойдя к нам ближе, — Никогда бы не подумала, что буду до одури рада вампирам!
Он отстранился. Резко и поспешно, взглянул на Шейлу и улыбнулся.
— Да, помню тебя, добрый молодец, — она махнула рукой в сторону Джастина, который все еще прижимал к себе мою сестру, — Тебя тоже помню, рыскали по городу, про девочек спрашивали.
— А ты не промах, смотрю, — голос Анзеля был грубым, но прикосновения — мягкими, — он поднес ладонь к моей щеке, слегка погладил, — Тайну не выдала.
— Я умру за них, — прищурив взгляд ответила Шейла и мрачно огляделась, — Мда-а, дочь моя не должна это видеть…
— Как они узнали, что мы в бегах? Мы же для них мертвы! — проголосила Мадлен, слегка отстраняясь от Джастина при этом густо краснея.