Бессмертные
Шрифт:
— Я не против заявить о тебе прямо на этом столе, синеглазка, но это может помешать нашему плану, а еще я не хочу, чтобы кто-то кроме меня знал, как выглядит твоя кожа на оголенной спине.
Он лизнул мои губы и дернул в сторону книжного шкафа, найдя невидимый рычаг, стена пришла в движение и через мгновение открыла нашему взору небольшую дверь. Толстые железные петли протестующе застонали, и мы проскользнули внутрь.
— Это по-настоящему? — ахнула я разглядывая узкую винтовую лестницу, ведущую как вниз так и наверх.
— Да. Ты в башне вампиров, тут все сделано как мы хотим, и никто не знает всех ее
Я хотела запомнить каждое наше с ним мгновение, каждое ощущение, каждый вздох и каждое касание. Ведь это мгновение происходит лишь однажды.
Мы ввалились в его спальню, он не отпускал меня ни на мгновение, его пальцы сжимали мои, крепко, любовно, нежно, страстно. Он продолжал меня касаться, моей талии, груди, плеч, растрепанных волос.
— Мне кажется это была моя судьба встретить здесь тебя, моя Вивьен…
Словно в доказательство, он подался вперед, прижавшись бедрами ко мне, и я была почти уверена, что вся башня содрогнулась в ту секунду, когда наши тела соприкоснулись. Сюда никто не войдет, никто не помешает, и искра между нами давно превратилась в необузданное пламя. Не было никаких сомнений в том, насколько сильно этот вампир хотел меня, а его. Я схватила лацканы его дорогого пиджака и снова прижала его губы к своим.
— О, Вивьен, если ты не можешь идти до конца, скажи сейчас, потому что потом я уже ничего не смогу поделать с собой… — прорычал Анзель, дергая меня за волосы назад, заставляя открыть шею. Голодный взгляд выдавал его нетерпение.
Соблазнительно улыбнувшись, не глядя я расстегнула с него ремень. Не знаю откуда во мне такая уверенность, ведь мои любовные познания сводились к нескольким пьяным поцелуям и тайному желанию к Лансу, с который у меня и кротких объятий не было до Белого Замка. Но мне определенно нравилось то, что происходило между нами. Острое желание касаться его, желательно без одежды, это то, что я сейчас не могла контролировать. Ремень с глухим стуком упал на пол, а мои пальцы уверенно принялись за его рубашку, пуговица, за пуговицей, мы смотрели друг на друга не отрываясь, его пальцы сжимали и разжимали мои волосы в кулаке, другой рукой он гладил мои бедра сквозь ткань брюк.
Ощущение того, что я полностью контролирую ситуацию приносило приятное удовольствие. Анзель давал мне тот контроль, который я так жаждала. Но терпения вампира хватило ненадолго. Он укладывает меня на просторную кровать с высоким изголовьем, и его глаза коварно поблескивают в тусклом свете масляной лампы. Вместо того чтобы лечь рядом, он останавливается в ногах кровати и медленно стаскивает с меня сапоги, один за одним, затем принимается за брюки. Он не отнимает от меня своего пронзительного взгляда, от этого взгляда горит моя кожа, трепещет моя душа. Я чувствую, что все что происходит в этой комнате это наша с ним маленькая тайна. И никто не может нарушить это мгновение.
Анзель опускается на колени, поглаживает мое бедро, и пряди черных волос падают ему на глаза. Но я хочу видеть его лицо, я не хочу пропустить ни одно мгновение этой стремительной ночи. Я приподнимаюсь на локтях, придвигаюсь к Анзелю, убираю волосы со лба. Он тянется ко мне, обнимает за талию, освобождая меня от рубашки. Он водит языком по шее и целует ключицы, посасывает грудь, сжимая ее горячими ладонями. А я постанываю, наслаждаясь новыми для себя чувствами
— Тебе понравится, Вивьен, — шепчет он, наклонившись ко мне, обжигая шею дыханием. Когда он так близко, мне кажется, что я полностью в его власти, сопротивляться ему невозможно. Он касается губами моего уха. — Обещаю.
Больше не осталось слов, лишь его пальцы ласкающие плоть ниже живота, мои вздохи и его рычание, заполнили комнату, оживили тягучую темную ночь.
Почувствовала, как он начинает плавно заполнять меня. Остановился. Я напряглась, но Анзель нашел мои губы и стал целовать, отвлекая от всяких лишних мыслей. Неприятно было лишь вначале, распирание, легкая боль, медленные движения большого пальца на плоти, короткие толчки.
— О, Вивьен, — выдохнул он мне в губы.
Больше не осталось слов — только неглубокие толчки, становившиеся все быстрее и быстрее. Боль ушла. Осталось лишь нарастающее наслаждение, рвущееся из самой моей глубины, а он получил то, чего хотел. Вместо слов пространство между нами теперь наполнилась вздохами, стонами и нетерпеливым рыком.
Он остановился, а я всхлипнула, вжимаясь в его разгоряченное тело, ведь напряжение внутри стало невыносимо и почему он именно сейчас решил замедлиться?
— Ш-ш-ш… — прошипел он мне в губы, схватил меня за волосы, сжал кулак и отвел мою голову назад открывая себе мою шею. Его губы коснулись ее, он целовал, облизывал. Посасывал кожу, а его большой палец другой руки двигался по кругу у меня между ног, заставляя меня извиваться, вытягивать ноги, прижиматься к нему еще плотнее снова и снова.
Он впился зубами мне в шею, а я крепко сжала его плечи. Его клыки, которые я так и не рассмотрела, пронзили мою кожу в тот самый момент, когда он снова двинулся вперед. Я закричала, охваченная дикой болью и острым наслаждением. Я не могла дышать и шевелиться, даже когда его рот сомкнулся, и он стал пить мою кровь, а его бедра качнулись на моих. Напряжение вырвалось из меня. Я вцепилась в его плечи, выдыхая его имя, снова и снова, а он пил мою кровь и двигался внутри меня. Пик наслаждения был такой острый, такой потрясающий, что я не потеряла связь с реальность, а снова ее обрела, когда обнаружила себя лежащей на груди Анзеля. Хотя я точно помню, что была снизу.
— Могла бы и предупредить, что любовные утехи тебе еще не знакомы, — говорит он едва слышно.
— Ммм… — постанываю я, — Зачем?
Он хмыкает, его рука поглаживает мою обнаженную спину.
— Когда я целовал тебя в «Диких Грезах», я был уверен, что ты достаточно опытная.
— Выходит, я тебя обманула? — хихикаю я, прикрывая устало глаза.
— Спи, маленькая лгунья.
— Я не хочу засыпать…
– У нас еще будет много таких ночей, отдыхай…
Открыв глаза утром, я не могла понять, где я, незнакомая комната при свете дня казалась мне даже слегка враждебной — закрытые шторы, полумрак, слишком большая кровать и слишком мягкие простыни, темная старая мебель.