Бессмертные
Шрифт:
— В самом деле? — растерянно спросила скорее у самой себя, чем у него.
— У тебя такая прекрасная улыбка. Еще я бы хотел услышать твой смех.
— Ты смущаешь меня.
— Почему же?
— Мне с тобой хорошо, мне нравится, что ты делаешь, я тебя не боюсь, но ты вампир. Зачем ты это делаешь?
— Откуда я родом вампиры не чудовища, Вивьен, получить внимание вампира — это как поймать удачу за хвост.
Я смотрела на него жадно, не отрываясь, впитывая в себя каждое его слово как сухая, потрескавшаяся губка. Он стал для меня глотком свежего воздуха, спасительной влагой, с
— Любой человек, который живет рядом с вампиром становится здоровее, сильнее, выносливее, наша аура делает наш народ сильным, они живут дольше, чем ваш, рожают крепких детей, почти не болеют. Взамен они отдают добровольно свою кровь. Добровольно. И никто никого не убивает. Все ваши сказки о вампирах действительно сказки.
— Я… я никогда о таком не слышала… Почему же вампиры живут только в ваших краях?
— Мы любим свои земли, что в этом такого? Да и не так уж нас и много, чтобы селиться по всему миру, — он улыбнулся снисходительно, так обычно улыбаются детям, когда те задают нелепые вопросы.
Уже спустились сумерки, и фиолетовый закат разбросал повсюду темно-пурпурные тени, но окружающий мир все еще лучился светом, начиная от подступов к доисторическим докам, на которых когда-то давно днями и ночами работали грузчики, подготавливая торговые корабли к отплытию, и заканчивая мирными водами, мягко плещущимися о берег. Сейчас здесь было пусто, тихо и спокойно. Просто невероятно.
— Мне не нравится, что Алхимики говорят одно, а вампиры другое, как я могу теперь быть уверена в своих знаниях?
— Зачем мне тебе лгать?
— А почему нет? Вдруг вы страшные и коварные, а сейчас вам не хватает младенцев для жертвоприношений?
Анзель прыснул.
— Если бы я мог, то усадил бы тебя в ту лодку, спрятанную в доках, мы бы обогнули скалы и через пару дней я бы показал тебе земли, которые так люблю. И никто там не ест младенцев на завтрак.
— А хорошеньких молодых девушек?
— Вампиры очень любят пить кровь во время любовных утех, потому что это невероятно… Приятно.
— Так увези… — прошептала я, почти умоляя, смех превратился в наливающиеся слезы. Только сейчас я поняла, насколько была несчастлива в этом замке. Меня совершенно не смущали его двусмысленные намеки про любовные утехи, меня вообще ничего не смущало рядом с ним. Неужели так бывает? Как трудно рядом с Лансом и как легко с ним…
— Я увезу тебя, Вивьен… — жадно вдохнув воздух, прошептал он, — Мы почти у цели…
На смену насмешливости пришло иное, куда более глубокое, темное и опасное чувство. Он подчеркнуто медленно провел своим теплым пальцем по моей ключице, отчего сбилось мое и так неровное дыхание. И все же я не отстранилась, даже когда его глаза оказались почти на одном уровне моими, так близко, что я ощутила трепет его густых ресниц. Под шум разбивающихся о берег волн, наполняющих воздух запахами соли и водорослей, Анзель потянулся и… Поцеловал. Губы оказались теплыми, сладкими и ощущались невероятно правильно. Не слишком влажными и не слишком сухими. А поцелуй вышел чувственным, страстным и отчаянным. Поцелуи, освежающие, бодрящие, словно утренняя роса. Все было не так как тогда в увеселительном доме. Каждый вздох, каждое касание — раскрытый
— Вивьен….- не то шепчет, не то стонет он мое имя, так сладко, так необычно… Вампир… Мой отец был вампиром. Я цепляюсь за эту мысль, пытаясь с помощью нее сбросить наваждение этим мужчиной. Он словно чувствуя, отстраняется, ровно настолько, чтобы провести пальцами по моей щеке одной рукой, а второй рукой прижимать меня к себе, крепко держа за талию.
— Ты знаешь кто убил Мадлен?
— Мне нужны доказательства, и я обязательно их найду, Вивьен… А когда я их найду… Мы сможем уехать, и ты снова будешь смеяться и улыбаться…
— Спасибо тебе…
— Я еще ничего не сделал…
— Нет, — покачала головой я, — Сделал. Я сегодня ощутила себя живой, ощутила кожей свободу, которую у меня забрали. Ты напомнил мне о том, почему я не сдамся… Если не ты, то уйду сама. Рано или поздно. Я не останусь там.
— Дай мне еще немного времени.
Его глаза загорелись яростным, обжигающим зеленым пламенем.
— Мой отец был вампиром, это же точно, верно?
— Иначе бы у тебя не было бы сил, — согласно кивнул Анзель.
— Мою мать звали Сисилией, она работала в замке, кажется, была обычным человеком, когда договор закончился, она вернулась домой в город, но уже была беременна Мадлен, через несколько лет родилась я. Много ли вампиров было тогда в городе? А в замке? Я уверена, что мой отец познакомился с ней именно в замке. Что-то потом случилось и его убили, уверена, его убили, затем убили мать. Бабушка покинула город сразу как меня схватили, Мадлен мертва. Мне почему-то кажется, что это все может быть все связано. Что случилось двадцать лет назад с вампирами, которые приезжали в замок. Ты же можешь помнить? Может быть, ты тоже приезжал тогда? Сколько тебе лет?
Анзель слегка напрягся, но ответил:
— Я стал приезжать сильно позже, но ты права, кое-что произошло двадцать лет назад. Именно поэтому приезжать стал я и Джастин. Я переговорю с Джастином и отвечу тебе на твои вопросы.
— И еще кое-что… Я капалась в документах Галемира, там было сказано обо мне — «королевская кровь», что это могло значить?
На мгновение его лицо стало жестче, но потом разгладилось.
— Если я прав, то твоим отцом может быть один из пропавших послов двадцать лет назад, послов вроде меня.
Глава 20. Новые встречи
Есть такие люди, они — свет. Анзель для меня был лучиком света в этой кромешной тьме. Он наблюдал за мной сквозь полуопущенные ресницы. Ждал как я отреагирую на его слова… Мне было спокойно, почему-то знала, что он на моей стороне, он не обманет, расскажет, как есть. Может не сейчас, позже.
— Ты же мне расскажешь?
— Расскажу.
— Ланс наверно уже ищет меня.
— Ненавижу этого ублюдка, — прорычал непривычно жестко Анзель, — Думает, если будет крепче тебя держать подле себя ты ему отдашься.