Бессмертные

Корда Майкл

— Да я понимаю. И не обижаюсь. Слушай, Джек, ты победишь. Это самое главное. Но ты все же позвони ей.

— Передай, что я позвоню ей завтра в полдень, по их времени, хорошо? — проговорил он быстро. На другом конце провода послышался какой-то шум. — Вот и Джеки пришла, — бодро сказал Джек. — Она передает тебе привет, Дэйвид.

— Ты ей тоже передай от меня. Скажи, что здесь очень тепло. Плюс двадцать один.

— Джеки, Дэйвид говорит, что в Лос-Анджелесе плюс двадцать один. — Он говорил оживленно, несколько более оживленно, чем следовало. “Умная женщина

наверняка распознает в таком тоне неискренность, — подумал я. — Однако Джеки давно уже привыкла к подобным вещам”.

Я не слышал, что ответила ему Джеки, но в голосе Джека почувствовалась напряженность, и я подумал, что, возможно, он не заметил, как Джеки появилась в комнате, когда мы обсуждали проблемы Мэрилин.

— Да, так вот, Дэйвид, — продолжал он, — нужно организовать в Голливуде комитет, куда входили бы одни знаменитости. — Его голос снова зазвучал твердо, словно разговор о политике сразу же возродил его силы и уверенность в себе. — В этом нам может помочь Фрэнк. Он сумеет привлечь влиятельных и знаменитых людей.

— Я уже разговаривал с ним.

— Хорошо. — Он помолчал, а когда заговорил снова, в его голосе слышались властные нотки, как у его отца. — Но он не должен стать председателем этого комитета, Дэйвид. Будь с ним тактичен, но тверд. Фрэнк мне нравится, ты знаешь это. Он хороший парень, но друзья у него…

— А у нас друзья лучше, что ли, Джек?

Он расхохотался. У него был очень заразительный смех. Никто не мог сохранять серьезность, слушая, как он хохочет, а уж я тем более.

— Да, ты прав, Дэйвид. Тебе нужно было родиться ирландцем, — сказал он.

В устах Джека это была высшая похвала. Я попрощался, оставляя его на попечение Джеки, и затем позвонил на киностудию и сообщил Мэрилин, что она прощена.

В Висконсине, по крайней мере, ей даровано прощение.

Джек победил на предварительных выборах в Висконсине, но это была не та триумфальная победа, на которую он рассчитывал, и он был взбешен. Кандидатура Джека прошла в шести избирательных округах из десяти. Он набрал больше голосов, чем Хамфри, то есть победил в штате, который, по сути, считался родным штатом его соперника. Однако за Джека проголосовали в основном жители избирательных округов с католическим населением. В тех округах, где преобладали протестанты, победил Хамфри.

Отец Джека заставил меня бросить все свои дела. Джеку нужна была моя помощь. Было очевидно, что сейчас наступил решающий момент. Если Джек проиграет в штате Западная Виргиния — аграрном районе с отсталым протестантским населением, — то это утвердит всех политических деятелей партии во мнении, что на президентских выборах 1960 года у католика шансов победить не больше, чем их было у Альфреда Смита в 1928 году. Разговаривая со мной по телефону, посол особенно долго и убедительно распространялся на эту тему. Сам он в это время отсиживался в Палм-Бич, опасаясь навредить Джеку.

— Обработай всех влиятельных и известных протестантов, каких только можно, и убеди их поддержать Джека, — рявкнул он. —

Кто самый влиятельный протестант в Нью-Йорке?

— Архиепископ англиканской церкви.

— И с ним поговори. И с деканом богословского факультета Гарвардского университета. И с этим, как его, Нибуром, и со всеми протестантскими богословами. “Протестанты голосуют за Кеннеди” — об этом должна знать вся страна, и как можно скорее.

— По-моему, это устроить труднее, чем кампанию “Евреи голосуют за Кеннеди”.

— Да что с тобой, Дэйвид, в самом-то деле? Джек уже заручился поддержкой этих чертовых евреев!

После разговора с Джо я засел за телефон, охваченный лихорадкой кризисной ситуации, и стал убеждать видных протестантских священников, что свобода вероисповедания в штате Западная Виргиния в опасности. И мне это удалось. В ходе теледебатов с Хамфри — и что гораздо важнее, с несговорчивыми протестантскими священниками Западной Виргинии — Джек обеспечил себе место главного кандидата на президентский пост от демократической партии. Хамфри пропал с политической арены вслед за Линдоном Джонсоном и Стью Саймингтоном, которые побоялись состязаться с Джеком на предварительных выборах.

Ив Монтан вернулся во Францию национальным героем. Мэрилин Монро была всемирно признанная богиня секса, и соотечественники Монтана в пылу национальной гордости считали, что ее любовником достоин быть только француз.

К счастью для Мэрилин, скоро начинались съемки фильма “Неприкаянные”. Я говорю “к счастью” потому, что в нем она снималась вместе с Кларком Гейблом, и это по крайней мере помогло ей забыть о Монтане, и еще потому, что у нее появилась реальная возможность стать серьезной актрисой, а это по-прежнему было для нее очень важно.

Но новая работа сулила и сложности. Фильм предполагалось снимать в Неваде, а это означало, что Мэрилин долгие недели придется проводить там вместе с мужем — с мужем, которого она предала, которого считала виновником всех своих бед, к которому чувствовала только злость и обиду.

27

Я выкроил несколько свободных дней и уехал с Марией отдохнуть в Ки-Бискейн. Из Палм-Бич мне позвонил Джо Кеннеди. После нашего последнего разговора прошла неделя. Джо говорил так, словно бился в истерике, и на мгновение я предположил, что с ним случился, как говорят французы, “un coup de vieux” , то есть что он неожиданно впал в старческий маразм.

— Ты должен убрать ее куда-нибудь, чтобы она не мозолила глаза, — сказал он. — Увези ее в Нью-Йорк.

— Кого?

— Как ты думаешь, кого, черт возьми? Мэрилин Монро!

— Мэрилин? А в чем дело?

— Она приехала сюда, поселилась в гостинице “Брейкерс” и позвонила Джеку. Он сейчас поехал к ней.

Я попытался осмыслить услышанное, но мой мозг отказывался понимать, как такое вообще могло произойти.

— Неужели она поселилась в гостинице под своим именем? — спросил я, вознося к небу молитвы, чтобы это было не так.