Бессмертные
Шрифт:
Джеку нужно было вырвать у Хамфри убедительную победу в его родном штате и таким образом, выбив Хамфри из борьбы на раннем этапе кампании, приехать на съезд в Лос-Анджелес в качестве основного кандидата на пост президента от демократической партии. В результате длительной, ожесточенной борьбы против Хамфри в партии возможен раскол, и тогда главным кандидатом окажется Саймингтон, которого поддерживает Гарри Трумэн и ветераны партии, или Джонсон, который ведет усердную кампанию в кулуарах сената.
У ног Джека уже плескались волны грязной политики: ходили слухи, что до брака с Джеки он был женат, но скрывал это; что из-за плохого
Я объяснил все это Мэрилин. Она вздохнула и сказала:
— Правда, трудно представить Джека президентом? Таким, как Линкольн?
Я вполне представлял себе Джека на посту президента, хотя вряд ли Джека стоило сравнивать с Линкольном. Я знал, что Линкольн для Мэрилин идеал, но в данном случае ее сравнение было неуместным.
— Он останется все тем же Джеком, — возразил я. — Должность не может изменить человека. Просто благодаря новому положению в человеке проявляется все лучшее или, наоборот, худшее, — но только то, что в нем уже заложено.
— Президент Джон Ф. Кеннеди, — шепотом и как бы удивленно произнесла она. — Здорово звучит.
Мы оба рассмеялись.
— Ну, а ты кем будешь, Дэйвид? — спросила она. — Если он победит.
Я пожал плечами.
— В принципе, мне ничего особенного-то и не надо, — ответил я, но в ее глазах ясно читалось. “Ну да, конечно!” , поэтому я сказал ей правду — Я хочу стать послом при Сент-Джеймсском дворе.
Мой ответ ее озадачил.
— Послом США в Великобритании, — объяснил я. — Это я тебе сказал официальное название.
— Ой, у них там все называется не как у людей. Я не могла понять половину из того, что мне там говорили. Англичане! — неопределенно высказалась она. — Ну и ну! — Должно быть, она вспомнила Оливье. Наморщив нос, Мэрилин спросила: — И ты хочешь там жить?
— Я люблю Англию. И Мария будет довольна. Кроме того, я всегда считал, что это и есть мое предназначение в жизни. Думаю, я буду неплохо выглядеть в бриджах до колен и в шелковых чулках.
Мэрилин рассмеялась.
— Что ж, надеюсь, так все и получится, раз ты этого хочешь. — На ее лице появилось мечтательное выражение. — Как бы мне хотелось помочь чем-нибудь Джеку, — произнесла она.
Я удивленно посмотрел на нее. Единственное, о чем пока еще не сплетничали, так это о связи Джека с Мэрилин. Президентская кампания Джека меньше всего нуждалась в том, чтобы ее рекламировала Мэрилин, если она это имела в виду, или, что еще хуже, чтобы ее видели с ним во время предварительных
— Когда Джек собирается приехать сюда? — спросила Мэрилин. Она, должно быть, думала, что, пока она строила тут глазки Монтану, ее место в постели Джека не пустовало. Она также, вероятно, сознавала, что звезда Джека с каждым днем сияет все ярче и выше, в то время как ее звезда с неумолимой скоростью падает вниз. Джек стал известен на всю страну, и скоро его должны были объявить кандидатом в президенты от демократической партии, а о ней из-за ее связи с Ивом впервые в жизни пресса отзывалась отрицательно; о новом фильме с ее участием я не слышал пока ничего хорошего.
— В ближайшее время, наверное, не приедет, — ответил я. Я объяснил, что вся основная борьба ведется на Востоке, а не здесь. Джек уже получил заверения калифорнийцев поддержать его кандидатуру благодаря стараниям Бобби и моим тоже. Мы от его имени договорились с губернатором Пэтом Брауном. В каком-то смысле Мэрилин уже опоздала на корабль — вычеркнула себя из главных событий, потому что была очень занята, развлекаясь с Монтаном, а Джек в это время играл свою роль в истории без ее участия. Я хотел сказать ей, чтобы она возвращалась к Миллеру и попыталась спасти то, что еще можно спасти в их семейной жизни, хотел предупредить ее, что ей нет места в будущей жизни Джека — она может только погубить себя, — но, к моему стыду, ничего этого я ей не сказал.
Она взяла мою руку и сжала.
— Джек хоть иногда чувствует, что ему не хватает меня? — спросила она.
— Джек редко скучает по кому бы то ни было, — ответил я. — Он живет сегодняшним днем. Но, конечно, он много говорит о тебе, когда мы бываем с ним вдвоем.
Она на мгновение закрыла глаза. Веки у нее были бледно-голубые, полупрозрачные. Мне показалось, что она похудела — намного больше, чем нужно.
— Тебе, должно быть, нелегко, — заговорила она снова.
Я был удивлен и тронут: и тем, что она сумела понять, как мне трудно — а мне действительно приходилось нелегко, — и тем, как мягко и заботливо она выразила свое сочувствие. Джек много рассказывал мне о своих чувствах к Мэрилин, рассказывал искренне, как мужчина мужчине, даже не замечая, какие сильные — и мучительные — чувства испытываю к ней я и что я завидую ему.
— Да, нелегко, — не стал отрицать я. — Порой.
— Как у тебя дела дома? — спросила Мэрилин. Она редко заводила разговор о Марии. Мне казалось, что Мэрилин инстинктивно догадывалась (и была права), что Мария не испытывает к ней симпатий.
— Неплохо, — ответил я и в общем-то не кривил душой. Наши отношения с Марией нельзя было назвать плохими — они просто не были хорошими .
— Бедный Дэйвид, — вздохнула Мэрилин. Она взяла мою руку в свои ладони. — Хочу попросить тебя об одном одолжении.
— Проси что хочешь.
— Тебе это не понравится.
— Для тебя это имеет значение?
Она кивнула.
— Да, — ответила она. — Я бы очень хотела сделать тебя счастливым, Дэйвид. Это правда. Но не могу. Я ведь знаю, что ты чувствуешь ко мне.
— Значит, я понапрасну трачу время?
— Наверное. Не знаю. Послушай, Дэйвид, ведь, в принципе, со мною ты стал бы несчастным . Так тебе лучше, поверь мне.
— Извини, но позволь не согласиться с тобой. Так о чем ты хочешь попросить?