Бесплодные земли
Шрифт:
— Вставай, Эдди.
В первый миг Роланду показалось, что Эдди так и будет лежать, скорчившись на земле и пряча лицо в ногах женщины. Если так, все потеряно… и это тоже ка. Но Эдди встал. Пусть медленно, нехотя, но он встал. Все его тело: голова, плечи, руки и волосы, — безвольно обмякли. Но он все же поднялся. И это только начало.
— Посмотри на меня.
Сюзанна встревоженно зашевелилась, но на этот раз промолчала.
Эдди медленно поднял голову и дрожащей рукою убрал прядь волос, упавшую на глаза.
— Он твой и должен быть у тебя. Я сделал ошибку. Мне не стоило брать его у тебя,
— Стрелок рывком сорвал с шеи шнурок с ключом и протянул его Эдди. Тот потянулся за ним, как во сне, но руку Роланд разжал не сразу. — Ты постараешься сделать, что должен? Что нужно сделать? Ты обещаешь?
— Да, — выдохнул Эдди почти неслышно.
— Ты ничего мне не хочешь сказать?
— Мне, наверное, нужно прощения попросить за свой страх. — Что-то в голосе Эдди было. Что-то ужасное. У Роланда вдруг защемило сердце. Потому что он, кажется, знал причину: сейчас Эдди прощался с детством, болезненно, трудно. Этого не увидишь, но Роланду казалось, что он слышит какие-то слабые возгласы. Плач уходящего детства. Он изо всех сил старался остаться глухим.
Еще одна жертва во имя Башни. Похоже, мой счет растет, как давний счет пьяницы в кабаке, а время, когда мне придется платить по нему, приближается с каждым днем. Вот только сумею ли я расплатиться?
— Мне не нужно твоих извинений, и уж тем более — за страх, — сказал он. — Кем бы мы были без страха? Уже не людьми, а бешеными псами с пеной на морде и засохшим на лапах дерьмом.
— Тогда чего тебе нужно? — Эдди снова сорвался на крик. — Ты и так забрал все… все, что я мог тебе дать! Нет, даже больше, потому что я все-таки извинился в конце… ты забрал у меня даже это, последнее! Чего тебе надо еще от меня?
Роланд молча держал в руке ключ — их долю спасения Джейка Чемберса. Он не сказал больше ни слова. Он только смотрел в глаза Эдди, а над зеленым простором равнины сияло солнце, и под солнцем поблескивала река Сенд, отливая сероватою синевой. Где-то вдали, в золотых угасающих отблесках летнего дня, снова прокаркала ворона.
Прошло какое-то время. Постепенно взгляд Эдди Дина преисполнился пониманием.
Роланд кивнул.
— Я забыл лицо… — Эдди запнулся. Понурил голову. Тяжело сглотнул. Снова поднял глаза на стрелка. То, что объединяло их прежде и едва не умерло сегодня, вернулось опять — Роланд это увидел. Все, что было между ними плохого, ушло. Здесь, на этом открытом ветрам холме, залитом солнечным светом, на краю бытия все плохое ушло навсегда. — Я забыл лицо своего отца, стрелок… и я молю даровать мне прощение.
Роланд разжал ладонь и отдал ключ тому, кому предназначено было владеть им, ибо так предрешило ка.
— Не говори так, стрелок, — вымолвил Роланд Высоким Слогом. — Твой отец зрит тебя… он тебя любит… и я тебя тоже люблю.
Эдди взял ключ, крепко зажал его в кулаке и отвернулся, чтобы скрыть слезы.
— Пойдемте, — выдавил он, и они стали спускаться по долгому склону холма на равнину, что простиралась под ними до самого горизонта.
Джейк медленно шел по Кастл-Авеню, мимо пиццерий, баров и винных погребков, где старушенции с подозрительными физиономиями самозабвенно чистили картошку и выжимали сок из помидоров. Ремни
Чуть дальше вперед на Кастл-Авеню вырулила с боковой улицы полицейская машина. Джейк неожиданно заинтересовался витриной магазина садового инвентаря. Он встал спиной к улице и стоял так до тех пор, пока в стекле не прошло черно-белое отражение. Как только машина проехала, он двинулся дальше.
«Эй, Джейк, старина… и куда же ты, собственно, направляешься?»
Ни малейшего представления. Он твердо знал только одно: мальчишка, которого он сейчас ищет — мальчишка с зеленой повязкой на лбу и в желтой футболке с надписью «В СРЕДИННОМ МИРЕ НЕ ЗНАЮТ СКУКИ» — он где-то близко, но что из того? Иголка в большом стоге сена, каким был для Джейка Бруклин.
Он миновал переулок, где стены домов были густо исписаны граффити. В основном именами: ЭЛЬ ТЬЯНТЕ-91, ГОНЗАЛЕС СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ, МАЙК-БОЛТУН, — но среди них попадались слова и фразы, имеющие хоть какой-то смысл, пусть и неясный. Взгляд Джейка наткнулся на две такие: «РОЗА ЭТО РОЗА ЭТО РОЗА» было написано на кирпичной стене ярко красной когда-то краской, которая стала теперь бледно-розовой — цвета той розы, распустившейся на пустыре, где когда-то стоял магазинчик деликатесов «Том и Джерри». Чуть ниже густой синей краской — она казалась едва ли не черной — кто-то вывел совсем уже странное обращение: «Я МОЛЮ ДАРОВАТЬ МНЕ ПРОЩЕНИЕ».
«Что еще за ерунда?» — призадумался Джейк. Он не знал. Быть может, какая-то фраза из Библии… но надпись буквально тянула его к себе, завораживала, как гипнотический взгляд змеи — птицу. Нацонец он сумел оторвать взгляд от стены и пошел дальше, медленно и задумчиво. Доходила уже половина третьего. Тень под ногами его начала удлиняться.
Впереди него медленно шел старик, опираясь на сучковатую палку и стараясь держаться поближе к домам, в теньке. Глаза его, карие, переливались под толстыми стеклами старомодных очков, точно два радужных здоровенных яйца.
— Молю даровать мне прощение, сэр, — крикнул Джейк ему в спину, не сознавая, что он говорит и даже не слыша свой голос.
Старик обернулся и уставился на него, моргая от удивления и испуга.
— Не приставай ко мне, мальчик. — Он приподнял свою клюку и неуклюже взмахнул ею, нацелившись в сторону Джейка.
— Вы случайно не знаете, сэр, есть здесь поблизости где-нибудь школа, называется «Академия Маркей»? — выпалил Джейк первое, что пришло в голову. Прозвучало, конечно, глупо, но ничего лучше он не придумал.
Старик медленно опустил клюку — ему, наверное, польстило обращение «сэр» — и вытаращился на Джейка с рассеянным интересом. Было во взгляде его что-то от тихого помешательства. Старческого маразма.
— А почему ты не в школе, мальчик?
Джейк усмехнулся устало. Опять та же песня.
— У нас экзамены. А сюда я пришел, чтобы увидеться с другом. Он в «Академии Маркей» учится. Простите, если я вас потревожил.
Он осторожненько обошел старика (очень надеясь, что тому не придет в голову шлепнуть его напоследок клюкой по заднице — так, на счастье) и добрался почти до угла, как вдруг старик завопил ему вслед: