Бесплодные земли

Кинг Стивен

Это все из-за Генри. Опять. Из-за всех этих лет, в течение которых ты был «не того». Ты его сделал, приятель… и сделал по высшему классу. Просто Генри внутри тебя не желает признаться в этом.

Эдди тщательно завернул ключ в кусочек кожи.

— Все. Я закончил. Не знаю, насколько я точно с ним справился, но сделал я все, что мог. — Теперь, когда он закончил ключ и ему больше не надо было об этом переживать, Эдди вдруг ощутил какую-то странную пустоту в душе. Бесцельную и бессмысленную.

— Поешь чего-нибудь, Эдди? — тихо спросила

Сюзанна.

«Вот твоя цель, — сказал он себе. — Вот он, твой смысл. Сидит с тобой рядом, сложив на коленях руки. Вся цель и весь смысл, которые есть у тебя и были…»

Но тут в сознание его всплыло нечто… точно волна накатила. Не сон… не видение…

Не видение и не сон. Это память. Так уже было и вот опять… ты вспоминаешь будущее.

— Мне нужно сначала еще кое-что сделать, — Эдди поднялся на ноги.

С той стороны костра Роланд свалил в кучу охапку хвороста для растопки. Перерыв ее всю, Эдди нашел подходящую сухую палку длиною чуть больше двух футов и толщиною в четыре дюйма, вернулся с нею на прежнее место поближе к огню и снова достал нож Роланда. В этот раз он работал быстрее. Никаких творческих вывертов. Просто заострил палку с одного конца наподобие колышка для палатки.

— Мы до рассвета сумеем выйти? — спросил он стрелка. — Мне кажется, мы должны прийти к этому кругу как можно раньше.

— Конечно. Если нужно, мы можем выйти и раньше. Правда, я не хотел бы идти в темноте… по ночам говорящие камни небезопасны… но надо значит надо.

— Судя по твоему выражению, старина, эти камушки небезопасны в любое время, — сказала Сюзанна.

Эдди отложил нож. Земля, которую Роланд убрал, роя яму для костра, лежала кучкой у правой его ноги. Острым концом своей палки Эдди вывел в сырой земле знак вопроса. Знак вышел четким.

— Ну вот, — заключил он, стирая его. — Теперь все.

— Пожалуйте кушать, — сказала Сюзанна.

Эдди честно попытался чего-нибудь съесть, но есть ему не хотелось. Когда же он, наконец, уснул, примостившись к теплому боку Сюзанны, сон его был «жидковатым», но зато без сновидений. Сквозь сон Эдди слышал непрекращающийся вой ветра, и ему представлялось, что он летит вместе с ним высоко в ночи, прочь от дневных забот и тревог, а Древняя Матерь со Старой Звездою невозмутимо мерцают над ним, опаляя космическим холодом его щеки.

В четыре утра Роланд его разбудил.

19

— Пора, — сказал Роланд.

Эдди сел. Рядом с ним, растирая ладонями заспанное лицо, поднялась Сюзанна. Едва в голове у него прояснилось со сна, Эдди весь преисполнился неудержимого пыла.

— Да. Идемте, и побыстрее.

— Он уже близко, да?

— Очень близко. — Эдди встал на ноги, приподнял Сюзанну и усадил ее на коляску.

В ее взгляде читалась тревога:

— А мы успеем?

Эдди кивнул.

— Но впритык.

Три минуты спустя они снова брели по Великому Тракту, что мерцал, уводя в темноту, призрачной

полосой. А еще через час, когда небо окрасилось первыми проблесками зари, разгорающейся на востоке, путешественники начали различать далеко впереди монотонный ритмичный гул.

«Барабаны», — подумал Роланд.

Машины, — подумал Эдди. Какие-то механизмы.

Сердце, — сказала себе Сюзанна. Огромное сердце, больное… оно бьется еще… и оно в этом городе, куда нам предстоит войти.

Прошло два часа. Странный звук замер, так же внезапно, как и появился. В небе начали скапливаться облака — безликие, белые облака с рваными очертаниями. Сначала они затянули солнце, потом — все небо. До круга стоячих камней оставалось еще миль пять. В пасмурном утреннем свете без тени камни чернели, как зубы поверженного чудовища.

20

«В КИНОТЕАТРЕ „МАДЖЕСТИК“ — НЕДЕЛЯ СПАГЕТТИ» — прочитал Джейк на выцветшем и унылом рекламном щите, выставленном на углу Бруклин — и Маркей-Авеню.

ДВЕ КЛАССИЧЕСКИЕ КАРТИНЫ С СЕРХИО ЛЕОНЕ БЕСПЛАТНАЯ ПОРЦИЯ СПАГЕТТИ — ДЛЯ ВСЕХ!

БИЛЕТЫ НА ВСЕ СЕАНСЫ — 99 ЦЕНТОВ

В кассе сидела симпатичная девушка с миленькими белокурыми кудряшками и, пожевывая жвачку, с интересом читала одну из бульварных газеток, от который так тащится миссис Шоу. В приемнике у нее надрывались «Лед Зеппелин». Слева от кассы, на щите для афиш, красовался огромный портрет Клинта Иствуда.

Джейк знал, что ему надо спешить — было уже почти три, — но все-таки задержался на пару минут у входа в киношку, глядя на постер под грязным потрескавшимся стеклом. На Иствуде был мексиканский плед. В зубах — сигара. Один край пестрого пончо перекинут небрежно через плечо, приоткрывая на поясе револьвер. Глаза — голубые, бледные, точно повылинявшие. Глаза стрелка.

«Это не он, — осадил себя Джейк. — Но почти он. В основном из-за глаз… глаза очень похожи. Почти такие же».

— Ты дал мне упасть, — сказал он вслух, обращаясь к стрелку на стареньком плакате… к стрелку, который не был Роландом. — Тогда я умер из-за тебя. А что будет на этот раз?

— Эй, малыш, — окликнула Джейка блондинка в кассе. Он даже вздрогнул от неожиданности. — Билетик берем или как?

— Не, — сказал Джейк. — Я эти фильмы уже смотрел.

Он прошел дальше и повернул на Маркей-Авеню налево.

Он ждал, когда снова появится это странное ощущение — как бы воспоминание о будущем. Но оно не пришло. Улица так и осталась всего лишь улицей, самой обычной: жаркая, залитая солнцем, с жилыми домами по обе стороны. Их унылый песчаный цвет почему-то ассоциировался у Джейка с тюремными коридорами. На улице не было никого, только несколько молодых мамаш неспешно прогуливались парами по тротуару, толкая перед собою коляски и лениво переговариваясь друг с другом. Было не по сезону жарко. Слишком жарко для мая. Слишком жарко для прогулок.