Беспамятство
Шрифт:
– Впервые вижу перекрашенную блондинку, - сказала она, маскируясь шутливым тоном.
– А где же драгоценная половина?
– Отказался ехать.
– Сочиняешь.
– Он так и знал, что ты не поверишь, и велел напомнить про черную дыру. Сказал: второй раз не вырваться.
– Никогда не думала, что Рома эгоист.
– А неэгоистов не существует.
– А ты?
– Не бросайся словами, если не знаешь. Я - как все.
Брови у Ляли поползли наверх: она не знает Светика? Сказала, но уже без апломба, скорее вопросительно:
– Ты же не предавала меня?
— Повода не было. Никогда не говори никогда. Между нами лишь та разница, что твой эгоизм видит только себя, а я выбираю путь, который дарует мне благо. Суть едина.
Обмен
Ольгу зачислили на кафедру техники безопасности. Электротехнический ремонт на действующих линиях - работа специфическая, очень опасная, требует аккуратности и изящества исполнения. И Большакова читала курс красиво, по-женски рационально, толково. Талантливо. Просто так удержать аудиторию нельзя, а ее слушали внимательно. Так Ольга доказывала своё превосходство над многими преподавателями-мужчинами и ставила под сомнение преимущество отбора педагогов по половому признаку.
Между тем, оказавшись по собственной воле в агрессивном мужском коллективе, она на первых порах струхнула. Мелькнула капитулянтская мыслишка: успех успехом, но здесь ей не выдюжить, несмотря на хорошую профессиональную выучку. Вспомнилось предостережение Романа — и очень кстати. Оно разбудило самолюбие, которое заставило Лялю бешено сопротивляться собственной слабости. Помощь пришла с неожиданной стороны.
Деканша, Галина Петровна Чёрная (среди посвященных просто ГэПэ), редкая женщина в институте и редкостная стерва. Жгучая брюнетка, похожая на наглую помоечную птицу, она внешностью оправдывала имя и фамилию, а поведением так подозрительно напоминала мужика, что хотелось заглянуть ей в штаны. Какой случай помог ординарной училке физики из средней школы занять эту должность, одному Богу известно. Маленькая, с короткими ручками и ножками, она, как все недоростки, отличалась повышенной энергетикой. Помешанная на собственной властности, дрессировала студентов, а преподавателей изводила нравоучениями. И начальство, и подчинённые старались с нею не связываться. Мужа ГэПэ давно загнала под каблук, дочери сломала жизнь, давая отставку всем женихам по очереди как бесперспективным.
Деканша делила людей на два типа: полезных и бесполезных. К слабым местам первых умело прикладывала примочки - духи, билеты в Большой театр, талоны на закрытые выставки, на посольские приёмы. Естественный вопрос — где брала. Вот тут-то и зарыта собака. Умела доставать. Но достать - лишь полдела, надо знать, кто в чём нуждается, уметь дать так, чтобы человек испытал не унижение, а удовольствие и чтобы сознание моральной зависимости пришло намного позже, когда подарок будет съеден, надет, иначе говоря, каким-то образом использован. На обращения никчемных людей у ГэПэ был один ответ:
– Мелочами не занимаюсь, я вам не какая-нибудь сторублёвая женщина.
Двусмысленность этой фразы се не волновала. И действительно, тип бесполезных понимал только одно - такими деньгами наверху не разбрасываются, если назначили и дали оклад, значит, так надо, и не нашего ума дело - кому надо и почему. Девиз ГэПэ: строить отношения с людьми, которые никаким образом в тебе не заинтересованы, — потеря времени. Симпатии годятся для тра-ля- ля-тополя, а для серьёзных дел они помеха. Благодаря такой стратегии в своём кресле деканша сидела крепко.
Кто отец Ольги, она пронюхала давно - это задачка для первоклассника. Большаков и следовательно его дочь относились к людям полезным, поэтому Ляля в своё время без проволочек была зачислена в аспирантуру, а по окончании, всего через пару лет, получила кафедру. За спиной судачили: как-то уж очень быстро, слишком молодая, не обошлось без папашиной руки. Ляля допускала. Во всяком случае, личное знакомство отца и ГэПэ в дорогом ресторане имело место. Дочь тоже была неплохим психологом, хотя и просмотрела, что отец и деканша знают друг друга не первый день. Однако понимала, что ГэПэ из той породы людей, что помнят добро, которое в нужный момент используют в собственных интересах, поэтому поддержка на самом
Так Ляля снова занялась наукой, руководила аспирантами, писала планы и отчёты работы кафедры, участвовала в симпозиумах, волей-неволей вернувшись к тому, что в определенном смысле потеряло для нес прежнюю притягательность, однако неожиданно приобрело новую ценность. Она адаптировалась к мужскому обществу, и взгляды окружающих, которые на первых порах её смущали, стали стимулом. Хотелось покрасоваться, продемонстрировать независимость, заработать на булавки собственным интеллектом.
Оказалось, Максиму нравится то же, что и всем остальным: он гордился женой, которая постоянно находится в центре внимания многих мужчин. Среди них были и умные, и красивые, и даже знаменитые, это придавало отношениям супругов определённую остроту. Все выглядело естественным, прочным, почти вечным. Сомнения у Ляли не мелькали даже в отдалении. Только бы счастье длилось! Но куда оно могло деться? Красивая любящая жена, шикарная квартира, дорогая машина (наконец-то Макс купил на собственные деньги «Ниссан»), интенеивная работа, отдых в лучших отелях за рубежом. Какой дурак от этого сбежит? А Макс не дурак. Ляля гнала от себя пораженческую мыслишку, что страсть не угасает потому, что ритмично обставлена разлуками: папа, как искушенный кукловод, постоянно отправляет мужа в командировки, подолгу задерживает на ответственных объектах. Глупости. Просто бывший бухгалтер, судя по всему, становится правой рукой отца.
Недавно корпорация Большакова выиграла тендер на строительство аквапарка за северо-западе Москвы, и руководить всем этим огромным хозяйством босс поручил зятю. Причём еще на начальном этапе доверил подписать все разрешительные документы, поскольку сам находился в длительной зарубежной командировке. В непреднамеренность такого совпадения верилось с трудом. Конечно, в бумагах Есаулов мало что понимал, готовили их юристы, но ответственность ложилась непосредственно на поручителя. Он уже давно подписывал товарные чеки на стройматериалы, которых не видел, и договора, которых не заключал, ведомости на зарплату персоналу и рабочим, хотя не знал, кто и сколько получает в конвертах. На первых порах это вызывало у него разумное сопротивление.
Однажды позвонил Бачслису, юрисконеульту корпорации и доверенному лицу босса, даром что молодому. Сообщил как бы исключительно для информации:
– Тут уже есть подпись главного инженера и главного экономиста, еще какие-то, даже не знаю чьи. Моя вроде не предусмотрена.
– Так и вашей должности до недавнего времени не было, - с едва уловимой насмешкой ответил Юрий Львович, — А теперь вы отвечаете наравне со всеми за всё. Без подписи ответственного за данный объект банк не переведёт денег.
Максим махнул рукой и с тех пор подписывал что дадут, не глядя. Теперь ещё и это. Новая стройка становилась как бы его личным детищем. Он во всей полноте ощутил свою роль, как главного
исполнителя проекта. От него зависит, чтобы процесс не останавливался ни на минуту и был вовремя обеспечен исходными материалами и рабочей силой.
За годы практической работы на тестя Максим многому научился. Знал, как устраиваются подряды на выгодное строительство и какая за это полагается благодарность, какие поставляются материалы, какими поставщиками, насколько превышена цена и занижено качество, каков откат. То же касалось стоимости землеотвода и рабочих, в основном нелегалов из бывших республик Средней Азии, тогда как документы оформлялись на москвичей, сведения о которых продавали паспортные столы милиции. Бухгалтерия работала виртуозно, и денежные потоки столько раз меняли направление и мифических хозяев, что найти витой кончик не представлялось возможным. Схема была давно отработанной и высокоэффективной, ею пользовались и всесильные монстры, и хлипкие недолговечные фирмочки. Об этом знали все: от прораба до лоббирующих интересы строительных корпораций членов Государственной думы, среди которых Гай Гракх пока не родился. Поэтому система благоденствовала уже второе десятилетие.