Беспамятство
Шрифт:
Света жестом отчаяния, как в театре пантомимы, прижала к груди сплетённые розовые пальцы с коротко остриженными ногтями и спросила плачущим голосом:
– А мне ты разве не нужен?!
– Только для того, чтобы повысить твой статус благодетельницы. А в принципе — ты самодостаточна.
Она разомкнула руки, высоко подняла их и изобразила жест отчаяния.
– Ужасно. Все понимают меня навыворот, и я ничего не могу сделать!
Но это было лукавством. Получив Романа, белобрысая Света обрела второе дыхание, крепко держа судьбу, если не за горло, то за талию, не оставляя ей ни малейшего шанса освободиться. Родители в жизнь дочери не вмешивались, иначе в семье творился бы ад, Света во всём соглашалась
Роман не любил принимать решений, особенно теперь. Покинутый Лялей, он демонстрировал полное безразличие к окружающему. Зачем ему ответственность? Будущее прозреть невозможно, а значит, легко ошибиться. Но решение принимала Света, и это его вполне устраивало. Брак так брак. Главное, ему обеспечен покой и сон. Он даже придумал объяснение, которое трудно оспорить: самое позитивное занятие — спать, потому что во сне ты не вносишь в мир ничего отрицательного. Просыпался Роман с тоской - пока вчерашний хлам из головы вытряхнешь! Тоже работа, но необходимая. Прочистив мозги от обманной мишуры, если и не захочешь пламенно отдать жизнь за правое дело, то, по крайности, с удавкой можно повременить.
– Если бы я не был пьяницей, ты бы на мне не женилась — стимула нет, - говорил Рома, так и не догадавшись, что любим Светиком с первого класса.
– Я невспаханное ноле для твоего добра.
Семицветик смеялась:
– не женилась, а вышла замуж!
– Боюсь, тут ты ошибаешься. Одно могу обещать — недостатки во мне никогда не переведутся. Засучивай рукава!
– Фу! Засучивай! Надо же придумать такую жуткую форму глагола. Недаром у тебя по русскому тройка была.
– Как и но остальным предметам. А как сказать?
– Никак. Помолчи лучше.
Он замолкал с удовольствием. Согласие с обстоятельствами в нём постепенно укреплялось. Правда, он очень не хотел первого ребенка, но Света не спрашивала: и беременная ходила, и родила как-то незаметно, без проблем, не требуя к себе повышенного внимания, возможно потому, что не рассчитывала его получить.
Всё не так плохо. Ляля постоянно от него чего-то хотела, а Светка так долго не трогала, что успела родить второго сына, не бросая работы. Однако этого ей было мало. На выходные она брала у жилищных кооперативов составление баланеа. Платили хорошо, а ей нужны дополнительные средства — родители Романа помогали уже не так щедро, как вначале, в основном обеспечивая внуков. Между тем Светик упорно стремилась к независимости. Она нуждалась в ощущении, что весь близкий круг держится на ней, и она - самое главное звено. Чтобы быть счастливой, требовалось собственноручно возвести себя на жертвенник, играющий бескровную роль пьедестала. Кому красота, а кому и честь.
В результате у Романа пробудилась так уютно спящая совесть, а может, пресытился бездельем. На первом этапе отрезвления он снова взялся за книги. Кроме привычных сочинений о животных и о путешествиях, пристрастился к чтению философов, но религиозные его не убеждали, поскольку истинной веры не было — так, общее увлечение сакральными символами, а светские философы, казалось, сами порой не понимали, о чём пишут. Среди беллетристов попадались авторы серьёзные, перед судьбой которых собственные переживания выглядели мелочно до неприличия, и это действовало, как лекарство. Так Рома Брагинский открыл для себя Шаламова,
Удивило, что он раньше даже фамилии такой не слышал, а путь писателя на лагерную голгофу без оговорок превосходит муки
Рома не заметил, что мыслит вслух. Он положил книгу, которую читал, на живот и заложил страницу указательным пальцем.
– Не желаю делать то, что делают все, - сказал он жене, - носиться, как муравей, туда-сюда. Я сворачиваюсь, как прокисшее молоко, когда на меня смотрят и осуждают за остановку. Хочу, чтобы никто не мешал размышлять, кто мы и почему несчастны. Мне безумно жаль людей: каждый думает, что он главный герой в пьесе «Жизнь», а он не более чем пылинка во Вселенной. Вероятно, мы переступили роковую черту количества, и теперь спасение только в одиночестве.
– Но человек — существо общественное, — возразила жена.
– Враки. Наработки цивилизации.
– Но ты же любишь книги, а они без социального опыта не появились бы.
– Если жить в лесу и общаться с животными, не станет нужды читать Достоевского, Природа существует но чистым законам Бога.
– Там тоже полно жестокости.
– Это жестокость естества, без зависти, без ненависти, которые присущи лишь развращённому человеческому разуму.
Свете стало неуютно.
– не может быть, что те, кто ходит в церковь по потребности души, могут ненавидеть.
– Вера не есть церковь. Конфессий много, а ощущение веры едино. В непознаваемом мире альтернативы вере не существует. Хотя прямых доказательств присутствия Бога нет, но, заметь, нет и обратного - задачка не для слабого ума. Нас создала какая-то высшая сила, и она единственная знает, с какой целью. Церковь же только социальный институт, один из способов организации толпы, не во всем удачный. Я недавно зашел в храм, хотел по дурости, но магии общего поветрия исповедаться и причаститься, а там - очередь к духовнику, как в магазине. И как я должен говорить о сокровенном, когда слышно за версту и мне в спину дышат? Все равно, что оголиться на виду у толпы. Иисус был без одежды на кресте и то стыдился, но он сын Бога, а мы - люди. И облизывать ложку после других ртов, возможно с нечищеными, даже гнилыми зубами, я тоже не могу. Да и укрепляет ли веру ритуал, который выполняется механически? Не уверен.
– Почему же сегодня народ повалил в церковь? — лукаво спросила Света.
– Да потому, что его туда долго не пускали. Большинство ходит в церковь даже не осознавая до конца, что совершает сделку: они помолятся, свечечку поставят, а Бог отпустит грехи и осуществит желания. Я же бескорыстен, когда прошу Господа объяснить мне смысл пребывания на земле, потому что смысл страшен, оттого и сокрыт.
– Но зачем Всевышнему утаивать от людей их же собственное назначение?
– Из любви к своему творению — не всякий выдержит истину. А когда узнает, захочет ли жить так, как живёт?