Беспамятство
Шрифт:
– Квалификации не хватит.
– Чтобы быть моими глазами - хватит. Специалистов без тебя там достаточно: конструктор, архитектор, инженеры, прорабы. Твоё дело смотреть за людьми и процессом, за соблюдением законности, вникать в конфликты, о непорядках на первых порах докладывать мне, пока не будешь готов распоряжаться сам. Ну как?
Большаков пристально, не мигая, смотрел зятю в глаза. Тот взгляда не отвёл:
– Пойдет.
Ляля сияла. Максим выдержал первый экзамен у отца, что совсем не просто, И при этом не утратил благородства. Её любовь к мужу не стала больше, поскольку
На следующее утро, в половине седьмого, мужчины уже были на ногах. Выбритые, с влажными от душа волосами и запахом крепкого дорогого парфюма, они съели по яйцу всмятку и выпили кофе. Затем каждый на собственной машине отправился в офис, где Есаулова подхватила деловая дама, ведающая повышением квалификации сотрудников. Получив устное распоряжение шефа, она закрутила новеньким, как веретеном. Казалось, не существовало таких дельных курсов, самых дорогих, с самыми классными преподавателями, в основном зарубежными, куда бы Большаков не посылал зятя за опытом и знаниями, возможно такими, каким и сам не обладал. Он отдавал себе ясный отчет, что уже не может быть так восприимчив к новому, как молодой мужчина. Именно способность к критическому самосознанию делала из Виталия Сергеевича блестящего руководителя.
Максим диву давался, как много практических знаний и уникальных сведений можно получить за минимальный срок, хотя но объему и важности они соперничали со всеми предыдущими. Он легко учился по пятнадцать часов в сутки, благо ещё не утратил студенческих навыков. Оставшиеся минуты, секунды властно присваивала Ляля, которая, казалось, никогда не насытится.
Она словно переживала второе рождение. Жизнь стала праздником. Никогда прежде она вообразить не могла такую всеобъемлющую страсть. Объятия приносили не только томление и тягучую сладость, но и напряженное ожидание потрясения, болезненного, как удар электрического тока. Максим превращал её в сгусток яростной силы, вырывавшейся в безразмерное пространство. Когда полёт заканчивался, оставалось отчётливое, благостное чувство полноты.
Её друзья, любовники, родители — она и они - жили вместе, заботились друг о друге, но суть каждого существовала в отдельности. Хотя по молодости лет Ляля не успела до конца осмыслить обреченность человека на одиночество, этот страх существовал генетически. Отныне она уверилась, что никогда не будет одна. Душа и плоть, которые в человеке не просто разобщены, но противостоят друг другу, сошлись вместе в любви к Максу. Это важнее и удивительнее всего — он внутри тебя, а ты вокруг него. Нет одиночества, и значит, нет страха смерти. Даже смысл жизни начинает проясняться, а может, когда-нибудь и откроется. Только бы длилось это счастье.
Природа не дала Ляле таланта писателя, живописца или музыканта, чтобы выразить себя и насладиться миражом бессмертия. Только чувство. Страсть рождала гармонию с окружающим миром. В любви тоже можно быть художником - эта мысль её занимала. Она вдруг поняла, что значит «Блаженны нищие духом» - отдай всего себя без остатка и взамен получишь благодать.
Ляля
Максим, который в сложившейся ситуации ни о каких других женщинах даже не думал, очень удивился такой мысли:
– Ты и сама хочешь получить полную свободу?
Ляля рассмеялась:
– Я её давно имею, И даже пользуюсь вовсю, — Она обняла мужа за шею и прильнула щекой к щеке. — Кроме тебя мне никто не нужен. Такие вещи обычно говорить не принято, но я не боюсь признаться - ты заменил мне целый мир. Свобода - это любить тебя без ограничений сегодня и всегда.
– Никто из нас не свободен и никогда таким не был. Прежде мы жили в рабстве идеологическом, теперь в рабстве денег. Но рабство денег более жестокое. Для него даже подполья не предусмотрено, не говоря об оппозиции. Только отстрел инакомыслящих.
Ляля с недовольной гримаской откинулась на подушки:
– Почему тебя всё время ведёт в сторону? Какие деньги? Тебе что, денег не хватает? Какая политика? Я говорю только о нашей любви, которая для меня выше всех других жизненных смыслов. Ты разделяешь мои ощущения?
– Да, — ответил Максим, почти не кривя душой, хотя уже начинал подспудно чувствовать себя невольником. Кто-то из известных сказал для красного словца: при определенных условиях рабство тоже может быть приятным. Вот уж неправда!
Они так часто и неуемно занимались любовью, что Максим опасался однажды предстать голым перед глазами тёщи, часто нетрезвой, со скуки нарезающей бесконечные, бессмысленные круги но огромной квартире и толкающейся во все двери. Поэтому он приспособил в Лялиной комнате аккуратную, маленькую, но крепкую задвижку. И не зря.
Как-то в выходной Надежда Федоровна ткнулась в комнату дочери и очень рассердилась, что дверь заперта.
– Что за новости в моей квартире?
– крикнула она строго.
– Вы там случайно не любовью среди бела дня занимаетесь?
– Любовью, любовью, как бы это ни было вам противно, — ответил Максим, которого достали тещины выходки.
Неприязненный тон Лялю покоробил:
– Ты не любишь мою мать.
– Подскажи, за что я мог бы её любить.
– Хотя бы за то, что она меня родила.
– Не думаю, что это тянет на побудительную причину. Ты сама к ней отвратительно относишься.
Ляля не ожидала такого поворота, но нашлась быстро:
– Скажем так: я к ней равнодушна.
– Обманывать мужа нехорошо, а себя - глупо.
Она вздохнула:
– Ты прав. С матерью мне не повезло. Зато всё компенсирует отец.
– Не знаю, не знаю. Виталий Сергеевич меня настораживает. Строительная корпорация в его понимании очень близка к мафиозной семье.
– Большей глупости выдумать трудно, — возмутилась Ляля.
– Они же не убивают!
– Мафия тоже не стремится убивать. Только по необходимости. А завтрашняя необходимость непредсказуема.
– В отношении отца ты заблуждаешься. Скоро увидишь сам, что он достоин пс просто уважения и поклонения, а любви.