Бешеная
Шрифт:
— А мне вот зачем эта информация? — устало, с интонацией человека, который глубоко раскаивается во всех своих жизненных выборах, спросил Дамир.
— Ты спросил, я ответила.
Ильдар, стоящий рядом с кроватью, протянул свою широкую ладонь, требуя передать ему трубку.
Я вскинула на него злой взгляд, мотнула головой и резко отвела руку с телефоном в сторону, не отдавая аппарат.
Еще чего! Это мой босс, мой телефон и мое расследование.
— Что случилось?
Тон Тагирова мгновенно изменился. Вся неловкость
— Нашли твою подругу, — отчеканил Дамир. — Приезжайте.
Леру. Они нашли Леру. Фальшивку, цифровую иллюзию, человека-призрака, который привел меня прямо в расставленный маньяком капкан.
— Скоро будем. У нас тоже кое-что есть.
Глава 37
Голова раскалывалась так, словно в черепную коробку засунули рой разъяренных ос и включили центрифугу.
Сознание возвращалось медленно, мучительно, продираясь сквозь густую, вязкую тьму. В ушах стоял монотонный, давящий гул.
Первое, что я почувствовала физически, — тошнотворный, едкий металлический привкус во рту.
Я попыталась поднять руку, чтобы потереть гудящие виски, но кисть не сдвинулась ни на миллиметр.
Резкая, обжигающая боль резанула по запястьям.
Я судорожно моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Картинка перед глазами плыла, распадаясь на пиксели. Тусклый, желтоватый свет лампочки бил по воспаленной сетчатке.
Моргнуть еще раз.
Дышать.
Зрение начало проясняться.
Из серой пелены стали вырисовываться очертания комнаты. Бетонные стены. Стеллажи. Полки.
Я сфокусировала взгляд на ближайшей полке и… мое сердце просто остановилось.
Они смотрели на меня.
Десятки. Сотни.
Вся комната, от пола до потолка, была уставлена куклами. Фарфоровые, бледные лица. Стеклянные, немигающие глаза. И у всех, абсолютно у каждой из них, были рыжие волосы и зеленые глаза. Целая армия моих жутких, мертвых копий, запертая в этих бетонных стенах.
Паника ударила в голову с такой силой, что я резко дернулась всем телом.
Стул подо мной скрипнул. Веревки, толстые и грубые, намертво впились в запястья и лодыжки, привязывая меня к тяжелому деревянному основанию.
Как?
Как я здесь оказалась?!
Мозг начал лихорадочно, панически отматывать события назад. Мы с Ильдаром. Моя спальня. Звонок Дамира. Леру нашли. Ильдар одевается, злой, собранный. Мы выходим из квартиры, спускаемся на лифте на подземный паркинг. Валиев идет к своему «Майбаху», снимает машину с сигнализации, а я…
Я понимаю, что оставила ноутбук.
Бегу обратно к лифтам.
Поднимаюсь...
Иду по своему коридору. Прикладываю палец к замку. Дверь открывается. Я делаю шаг в прихожую…
Всё.
Больше ничего.
Я забилась на стуле, отчаянно пытаясь вырваться.
— Не нужно так, ты поранишься.
Голос прозвучал из самого
Я замерла, тяжело, со свистом втягивая затхлый воздух, и вперила взгляд во тьму.
Оттуда, из тени стеллажей с куклами, шагнул человек.
Мой мозг на секунду отказался воспринимать реальность. Он был огромным. Просто гигантским. Широченные, литые плечи обтягивала черная толстовка. Высокий, под два метра ростом, он двигался с пугающей, тяжелой грацией.
Он вышел под свет тусклой лампочки.
Темные, густые волосы. Резкие, жесткие черты лица. И глаза.
Огромные, зеленые, пронзительные.
Мы смотрели друг на друга, и это было похоже на взгляд в кривое, безумное зеркало.
— Ну привет, сестренка, — произнес он, и на его губах появилась мягкая, почти ласковая улыбка. — Ты прости, что пришлось связать тебя. Знаю ведь, что ты у нас Бешеная. Не хочу, чтобы ты поранилась.
Меня затрясло. Холодный пот покатился по позвоночнику.
— Ты кто такой?
Он удивленно приподнял бровь.
— Не узнаешь?
Он подошел ближе, взял хлипкую табуретку и уселся прямо напротив меня. А затем медленным, театральным жестом накинул на голову капюшон своей темной толстовки, скрывая лицо в глубокой тени.
— А так?
Картинка из сна, картинка из моего прошлого мгновенно вспыхнула перед глазами. Коридор. Хлорка. Чупа-чупс в клубничной обертке. «Меня невозможно поймать».
— Это ты… Это ты приходил ко мне в приют.
— Да-а-а! — вдруг восторженно, почти по-детски вскрикнул он. Его лицо под капюшоном озарилось чистой радостью. — Узнала! Я так рад наконец-то с тобой встретиться, Вика!
Его энтузиазм пугал.
— А нормально встретиться нельзя было?! Без… всего этого?! Без похищений, без кукол, без прослушки?!
Он нахмурился. Радость мгновенно слетела с его лица, уступив место капризному недовольству.
— Люблю играть. Мне было весело. А тебе? Правда ведь, будоражит? — он наклонился вперед, его глаза маниакально заблестели. — Как будто за тобой маньяк охотится.
И он рассмеялся. Громко, раскатисто, искренне.
Я смотрела на эту гору мышц, на этого человека и понимала, что он абсолютно, тотально безумен.
— А ты не маньяк? — процедила сквозь зубы.
Смех оборвался в ту же секунду. Лицо брата окаменело, превратившись в страшную, безжизненную маску.
— Хочешь, сказку расскажу?
— Как дед насрал в коляску?
Он даже не моргнул. Пропустил мою грубость мимо ушей, уставившись куда-то в стену за моей спиной.
— Слушай внимательно, лисенок. Жил-был один мальчик. И была у него мама. Мама была очень красивая, но очень больная. Она слышала голоса. Разговаривала с куклами, которых лепила из фарфора. Ей нужно было лечиться, лежать в больнице, пить горькие таблетки… Но у мальчика был отец.