Бесценный дар
Шрифт:
Энн могла сказать по выражению его лица, что тут-то он и попался. Если он будет честен и скажет то, что думает, он покажет, что не такой уж он джентльмен, как они считают. С другой стороны, ему было отвратительно лгать и говорить, что он восхищен ее присутствием в Данрэйвене. Энн пила чай и ждала его ответа.
– Ну… она очень уж американка, разве нет? – наконец ответил он, потянувшись за булочкой.
Энн разозлилась. Что крылось за этим непонятным утверждением? Ничего лестного, в этом она была уверена. Черт бы побрал этого человека – он обошел этот вопрос,
– Что вы имели в виду? – не удержалась она.
Он одарил ее вкрадчивым взглядом.
– Имел в виду? – озадаченно переспросил он. – Ничего, кроме того, что вам, кажется, не хватает уважения ко всему шотландскому.
– Это не так, – возразила Энн и увидела, как подруги Беллы обменялись быстрыми взглядами. Она расправила салфетку у себя на коленях. Ей не хотелось вступать в спор с этим невыносимым человеком. Однако она просто не могла оставить его вызов без ответа. – На самом деле я очень уважаю шотландский народ, а этот замок, конечно, великолепен. Но иногда я думаю, что здесь слишком много значения придают традиции и наследию… И тому подобным вещам.
Рори подался вперед в кресле, протянув свою чашку Фиви, чтобы та наполнила ее.
– Это камешек в мой огород? Или из-за моего происхождения?
Его вопрос был резким, если не сказать хуже. Энн отставила свою чашку и, сжав челюсти, взяла бисквит с сыром с тарелки.
– Разумеется, нет. Это просто наблюдение выскочки-колониста.
Мак-Дональд мрачно пожал плечами.
– Да, выскочки – очень верное слово, – он обращался к женщинам, которые смотрели на них как загипнотизированные. – О чем только думала Белла? Как могла она даже помыслить о том, чтобы отдать половину Данрэйвена кому-то, кто не знает и не любит Шотландию? – В его речи снова прорезался шотландский акцент. Он повернулся к Энн: – Почему вы приехали в страну, ничего о ней не зная? Бьюсь об заклад, вы не сможете назвать ни одного значительного вклада Шотландии в мировую культуру.
– Я не совсем тупица, – возразила Энн, к которой внезапно вернулось чувство юмора. – Я знаю, что Шотландия дала нам знаменитый алкогольный напиток и гольф. Да, еще скотч.
– Скотч? – фыркнул Рори. – Вы сказали – скотч?
– А самый ценный вклад, – продолжала Энн, сладко улыбаясь, – это Шон Коннери.
– Боже правый, да вы сошли с ума! – воскликнул Рори. – Я говорю о таких вещах, как паровая машина, пенициллин, телевидение, анестезия. Не говоря уже о поэзии Роберта Бернса.
– Не мучь себя, Рори, – предупредила его Фиви. – У девочки мало шансов выиграть у тебя.
– Ладно, я погорячился, – он обернулся к Энн, – но черт возьми, вы умеете довести человека до белого каления!
К собственному удивлению, Энн громко рассмеялась, отчего Рори побагровел. Прижав руку к губам, чтобы сдержать смех, она вскочила на ноги, намереваясь оправдаться. Этот человек был, несомненно,
В тот момент, когда Энн вскочила, Фиви наклонилась через столик, чтобы подать Рори полную чашку. Энн задела ее рукой, и чашка взлетела в воздух. Все ее содержимое выплеснулось Рори на колени, и он вскочил с воплем ярости.
– Смотрите, что вы наделали! – воскликнула вдруг Энн.
– Что я наделал? – взревел Рори. – Дьявол, это же вы вскочили!
– Я не хотела. Это вышло случайно…
Рори принялся вытирать свои джинсы салфеткой.
– Кажется, везде, где вы появляетесь, случаются неприятности!
– Это не так!
– Я пойду переоденусь и отправлюсь снова работать, – мрачно проговорил Рори.
– Как вам угодно… – ответила Энн, отступив в сторону.
Рори наскоро попрощался с подругами Беллы и покинул комнату.
– Прошу прощения, сударыни, – сказала Энн, опускаясь в свое кресло. – Надеюсь, я не испортила наше чаепитие.
– Чепуха. Мы прекрасно провели время, – заявила Брайди.
Энн вздохнула и прикрыла глаза, но не прежде, чем увидела, как обе женщины обменялись заговорщицкими улыбками.
Немного позже, когда гостьи ушли, Энн стояла у окна в гостиной, глядя во двор, где Рори и его работник возились с трактором. Почувствовав, что Фиви стоит сзади, Энн показала на Рори и сказала:
– Я, наверное, не слишком-то нравлюсь этому человеку?
– Этот человек боится, – спокойно ответила Фиви. Энн удивилась, а она продолжала: – Как бы вам понравилось, если бы то, что принадлежало вашей семье столетиями, могло не перейти к следующим поколениям? – Старая домоправительница вздохнула и покачала головой. – Рори много взвалил на свои плечи, девочка, так что простите, если иногда он забывает, как это – смеяться.
– Но то, что дела Данрэйвена плохи, вовсе не его вина!
– Может, и не его, но он за них отвечает. Это часть его наследия, а он – Мак-Дональд.
– Почему он жертвует своим счастьем и правом прожить жизнь так, как он хочет, ради этого наследия? Это какое-то средневековье.
– Да нет. Рори не может поступить иначе.
– Трудно жалеть его за это, не правда ли? – вздохнула Энн.
Фиви склонила голову набок и окинула Энн взглядом своих ярких карих глаз.
– Меньше всего, Энн Форрестер, лэрду нужна ваша жалость. Он выбрал эту дорогу с первого дня, как поселился здесь после того, как его родители погибли при крушении поезда. Жалость – это то слово, которого вам лучше не произносить в его присутствии.
Энн кивнула.
– Да, я постараюсь запомнить это.
Она снова взглянула в окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рори от всего сердца пнул колесо трактора. Очевидно, это «чудо техники» сопротивлялось попыткам его починить, или просто стало несчастной жертвой гнева Рори, направленного против нее. Так или иначе, она ничего не могла с этим поделать, и, извинившись перед Фиви, Энн отправилась в библиотеку, чтобы позвонить.