Бес
Шрифт:
– Что с тобой, парень? – настороженно спросил Шон. – Тебе плохо? Может, таблетку какую? Спросить у Берни?
– Не надо, – отдуваясь, ответил лейтенант. – Глубоко вдохнул, шумно выдохнул. – Так, подумалось просто… А от таблеток тупить начинаешь, теряешь реакцию.
– Тоже верно, – кивнул Шон, внимательно оглядывая помещение.
Они поднялись по ступеням, прошли несколько мощных, но теперь настежь распахнутых дверей, оказавшись в длинном коридоре с прозрачными стенами.
– «Чистая комната»? – спросил Берни. – Особо точные исследования?
– На первый
Он кивнул в конец зала. Лучи фонарей метнулись туда и высветили здоровенную круглую металлическую дверь – как в хранилище национального банка. Дверь была приоткрыта, демонстрируя свою чудовищную толщину. Из черного зева, стелясь под ногами, медленно выползали густые клочья тумана.
– Что там? – тихо спросил Берни.
– Вход в Преисподнюю, – глухо сказал Злой.
4
У Преисподней оказалась просторная «прихожая». Мертвые помещения, одинаковые и пустые, будто высосанные вездесущей ползучей сельвой, когда-то были интеллектуальным центром «Андромеды». Где-то здесь располагались лаборатории Корпорации, закрытые от большинства ее собственных сотрудников. Именно в них занимались главным вопросом всех времен.
Бессмертием.
От этого слова у Ильи бежали по спине мурашки. Жуткое слово. Вроде и заманчиво оно, бессмертие, но почему-то от него веет могильным холодом. Сразу представлялись эти высокомерные «небожители», вершители человеческих судеб, те, что всегда в тени, те, что планомерно ведут человечество к гибели.
Или это и есть цена бессмертия? Чтобы одни жили вечно, других нужно постоянно подкидывать в топку чужой вечной жизни.
Бессмертные.
Бесы.
Желал бы он себе самому такой участи? Хороший вопрос…
Теперь впереди шел Злой. Медленно, с полузакрытыми глазами, и его ноздри раздувались, как у хищника.
– Почуял что-то, – тихо пояснил Шон. – Это хорошо. Значит, адаптировался. Считай, у нас радар появился. По крайней мере, теперь не подкрадутся со спины…
Они двигались мимо мертвых стендов, на которых застыли иссохшие части тел – руки, ноги, головы. По большей части – лишенные кожи. Кожа лежала отдельно, напоминая силиконовые костюмы для Хеллоуина. В огромных прозрачных емкостях, опутанные проводами, замерли частично расчлененные и целые человеческие фигуры, а то и просто отдельные органы. Особенно жутко выглядели повисшие в жидкости мозги с плавающими рядом глазами и «хвостом» спинного мозга.
– Господи боже… – стонал Берни.
– Успокойся, это андроиды, – пояснял Шон. – Здесь их тестировали, на стендах гоняли. Производство – в другом месте.
Тишину этих готически мрачных залов время от времени прорезал истерический смех Вильмера. Действие транквилизатора заканчивалось, и беднягу снова брало в оборот безумие.
– Кажется, здесь, – сказал, наконец, Злой.
Они стояли перед высокими дверьми из матового стекла, напоминающими вход в храм. На стекле были изображены символы бесконечности, причем лежащая на боку «восьмерка» выполнена в виде змеи, кусающей
Секунду помедлив, Злой потянул сверкающую хромом ручку.
В лабораториях проекта «Кронос» царила поразительная чистота и стерильность. Трудно было объяснить, отчего сюда не проникла вездесущая мутировавшая дрянь. Ильи невольно подумалось, что «бесконечная» жизнь, создаваемая в этих стенах, в действительности противоречит жизни как таковой. И даже кровожадные порождения Логова это чувствуют.
– Значит, так, – сказал Злой. – Берни, ищи здесь все, что понадобится для взятия и хранения образцов.
– И бес-комплекс, – хрипло, чуть взволнованно добавил Шон.
– С образцами все ясно, – обходя и осматривая лабораторные стенды, сказал Берни. – Я уже вижу то, что нам нужно. А вот и криогенные контейнеры! А вот с бес-комплексом придется разбираться. Одно я знаю точно: чтобы помочь твоей дочери, мне понадобится твоя ДНК…
– Это сколько угодно, – отозвался Шон. – Можешь хоть на куски меня резать.
Тоненько захихикал Вильмер. Берни вздохнул и потянулся к аптечке.
В лабораториях «Кроноса» они провели трое суток. Питались концентратами, оставшимися в рюкзаках с амуницией, и небольшим запасом из «тревожной» сумки Берни. Вода здесь была, и это само по себе казалось чудом. Но самым поразительным было то, что сюда не совались никакие твари, которым пора бы почуять присутствие дюдей. Оттого пребывание здесь казалось каким-то оазисом в самом центре ада. Может, дело было в особой атмосфере здешних лабораторий?
Но Илья подозревал, что это Злой. Этот странный человек (а может, и не человек вовсе) быстро возвращал себе способности, ослабевшие по мере погружения в глубины «Андромеды». И теперь он, видимо, мог снова контролировать всю нежелательную живность в округе.
Правда, спокойнее от этого не становилось. Ведь самое опасное все еще было впереди.
Берни, наконец, получил все необходимое для сбора образцов. Кроме того, здесь нашлись новые костюмы биологической защиты – еще более легкие и продвинутые. Теперь они казались совершенно не лишними.
Единственное, в чем Берни не удалось продвинуться – это в получении бес-комплекса. Все эти трое суток ученый провел практически без сна, жадно впитывая новую информацию из брошенных, но все еще работоспособных компьютеров, распутывая невероятную по сложности головоломку. Шон тенью стоял над ним, будто его страстное желание могло хоть чем-то помочь.
– Прости, Шон, – опустив взгляд, сказал, наконец, физиолог. Снял очки, протер раскрасневшиеся глаза. – Даже сотня специалистов едва справлялась с этой проблемой, и на это ушли годы. А я перед всем этим чувствую себя просто школьником. Все слишком сложно, друг мой…
Шон тогда ничего не ответил. Просто ушел в темный угол, сел. Так, молча, он и просидел несколько часов, пока не раздался голос Злого:
– Подъем! Мы выдвигаемся.
– Почему так, вдруг? – сквозь сон пробормотал Илья. Он отключился, лежа на трех поставленных рядком стульях.