Берсерк
Шрифт:
— Выруливай, выруливай! — кричал Миха водителю грузовика.
Его солдаты вели ожесточенный обстрел лесного массива, но ничего не помогало. Вскоре машина совсем остановилась, водитель был мертв, аккуратная одиночная дырочка в лобовом стекле говорила, что работал снайпер.
Ухали взрывы последнего танка, вырывая деревья с корнем. «ТР-6» удивительно часто бил по склону, почти не прицеливаясь, стараясь накрыть как можно большую территорию. Что ему почти удалось, но где-то на двадцать пятом выстреле он разделил судьбу своих предшественников.
Боевики
— Покинуть машины! — приказал Миха и сам перемахнул за борт.
Спасения не было. Боевики вели перекрестный обстрел. Люди падали, даже не успевая отыскать глазами возможное укрытие от пуль, не говоря уже о том, чтобы найти врага. Кто-то вел ответный огонь, спрятавшись между кабиной и кузовом, из-под колес или укрывшись между камней.
45
Миха каким-то чудом успел добежать до танка и заползти под него. Оттуда он видел, как были подбиты последние бронетранспортеры. Один из них съехал в небольшую канаву, из него вывалились три члена экипажа и, ничего не соображая, стали расползаться в стороны. Тут из леса поперли бородачи. Они выскакивали из-за деревьев и выбегали на дорогу, перепрыгивая овраг.
— Да где же эти чертовы вертолеты?! — в отчаянии прокричал Миха и открыл стрельбу из «корса».
Стрельба была неточной, мешал маленький просвет между катками, сильно уменьшающий обзор и сковывающий движения.
Боевики двигались широким фронтом, непрерывно стреляя, используя все неровности и кустики для своей защиты. Подбежав к первым погибшим солдатам, они стали снимать с них скальпы. «А это-то вам зачем? — возмутился Миха их действиями. — Что еще за варварство?»
Бородачи все напирали, солдаты непроизвольно стали сбиваться в кучу, и вскоре дело дошло до рукопашной. Солдаты боялись стрелять в боевиков, опасаясь попасть в своих товарищей. «Зачем им это нужно? — удивился Миха действиям боевиков. — Положили бы нас с высоток из пулеметов, зачем самим так глупо подставляться на пули и ножи? Наверное, это у них обычай такой: лично убить своего врага».
Силы отряда медленно, но неумолимо таяли. Кемпл примерно подсчитал, что осталось уже меньше половины личного состава, а это значит, не набиралась и сотня человек. Нужно было что-то делать, и, выбрав момент, когда где-то раздалась автоматная очередь и боевики отвлеклись на «нарушившего правила» солдата, Миха пополз к подбитому бронетранспортеру.
Когда БТР подбили и он съехал в овраг, Миха заметил сиротливо болтавшийся пулемет на второй башне. Подобравшись к нему поближе, укрываясь за телами солдат и иногда сам притворяясь мертвым, Миха отметил, что лента заправлена, а сам пулемет исправен и ждет своего часа. По крайней мере, с виду он производил именно такое впечатление, и оставалось только нажать на курок.
Откуда-то, как чертик из табакерки, выскочил бородач. Он весело улыбался,
Первая пришедшая в голову мысль расстрелять бандита была Михой отвергнута как несостоятельная. На стрелка сразу бы обратили внимание и постарались убить, а излишняя популярность Михе сейчас была совсем ни к чему. Потому он отбросил автомат и под одобрительное бурчание бородача вытащил свой нож.
— Молодец, неверный, давай сразимся как настоящие мужчины.
— Давай.
Миха сделал первый пробный выпад, не собираясь вступать в долгие разговоры; время уходило, как песок сквозь пальцы. Ответ был стремительнее, и кинжал скользнул по животу. Если бы не бронежилет, то кишки солдата уже наверняка валялись бы на земле.
— Ай-яй-яй, нехорошо, — неодобрительно покачал головой боевик, продолжая кружить с Михой в медленном танце смерти. — Настоящие мужчины не пользуются бронежилетами.
— Ну это смотря где и при каких обстоятельствах. У вас не пользуются, у нас пользуются, — ответил Миха и сбросил шлем: он сильно мешал обзору и сковывал движения.
Теперь уже боевик сделал выпад первым. Миха ушел из-под удара, отразив клинок налокотником, и сам ударил в бок, но вместо того, чтобы войти в плоть, нож соскользнул.
— А говорил, что настоящие мужчины не пользуются брониками…
— Это всего лишь кольчуга.
Что значит «кольчуга» и как она выглядит, Кемпл уточнять не стал и, сделав ложный выпад, ногой подсек боевика, вертушкой свалив его на землю. Тот упал, но продолжал обороняться, поскольку упавший не значит проигравший.
Миха быстро подавил защиту противника, изрезав тому все руки и ноги, и, через пару секунд стремительного противоборства, вонзил нож в горло бородача. Израненным оказался и он сам, но пока боль не чувствовалась, Миха решил завершить начатое. Пробежав последние метры до БТРа, запрыгнул внутрь.
Внутри сильно воняло паленым. Подсознание зафиксировало лежащего на руле водителя и занявшиеся огоньком лужицы масла под ним. Сам Миха, свалив стрелка с кресла пушечного оператора, сел за него. Но, как оказалось, прошлый стрелок израсходовал весь боезапас, и нужно было устанавливать новую ленту, а это долго.
Потому Кемпл полез на второе место. Здесь за пулеметом надо было стоять. Открыв башенный люк, Миха осторожно высунулся из него. Пулемет действительно был исправен, а лента надежно заправлена, и что самое приятное — патронный короб был заполнен до отказа.
Миха видел, что рукопашная схватка вступила в свою завершающую стадию. Солдат было не больше пятидесяти, израненных и уставших, и было видно, что боевики просто играют с ними. Только теперь Миха увидел, что боевики прикрыты еще сопротивлявшимися солдатами. «И что теперь?» — спросил себя Миха Кемпл. Невозможно было стрелять по боевикам, не попав в своих.