Берсерк
Шрифт:
Чувство сомнения было недолгим. Решив, что их так или иначе убьют, Миха передернул затвор пулемета. Вид двух упавших десантников и пехотинца, поверженных ножами бородачей, придал Михе сил, и он, положив палец на курок, нажал его.
Пулемет гулко и часто застучал, выкидывая стреляные гильзы далеко в сторону. Упали первые убитые в спину солдаты, пробитые насквозь: их броня не выдерживала пуль крупнокалиберного пулемета. Боевики были ошарашены таким поворотом событий и еще не поняли, что происходит, ведь убивали их врагов, а не их самих. В конце концов они
А Миха Кемпл все стрелял и стрелял, поводя стволом пулемета из стороны в сторону. Наконец первые ряды солдат были выкошены, и пули принялись косить боевиков; те, еще не совсем понимая, что происходит, повалились на землю, многие уже будучи мертвыми.
Солдаты разбежались в разные стороны, открыв Кемплу пространство, и он стал добивать лежачих. Бородачи все поняли и стали отстреливаться, но ураганный огонь из пулемета подавлял все их попытки, время от времени отправляя одного боевика за другим в край вечной охоты.
— Получите, с-суки-и!!! — кричал Миха — адреналин перенасытил его кровь.
Он стрелял, уже не разбирая где свои, а где чужие. Просто поливая огнем все, что шевелится, в том числе машины, дорогу и склоны.
Боевики немного опомнились и теперь стреляли более прицельно, но Миху пока спасал бронированный щиток на пулемете. Пули шлепали по щитку, рикошетя в сторону, оставляя на обратной стороне небольшие выпуклости.
Что-то горячее потекло по его лицу, Миху стремительно оставляли силы. Вскоре рукам стало тяжело удерживать вырывающийся из ладоней пулемет, но вот он дернулся особенно сильно и окончательно вырвался, палец слетел с курка. Миха в последний раз взглянул на патронный короб. «Как жаль, — пронеслась в голове мысль. В опустевшем патронном коробе оставалось еще около трехсот патронов. — А ведь скольких уродов я мог бы еще положить».
46
Когда начался обстрел из пулемета, Шамиль подумал, что это кто-то из его людей оплошал. Но когда стали падать рядом стоящие товарищи, он понял, что это не так. Он всегда не любил подобные вылазки за скальпами, но традиции надо было поддерживать.
— Аслан, где ты там застрял? — спросил Шамиль снайпера по внутренней связи. — Уснул, что ли? Не видишь, какой здесь бардак?
— Я его не вижу, — ответил снайпер. — Его стволы деревьев закрывают.
— Ну так смени позицию!
— Именно это я сейчас и пытаюсь сделать.
Снайпер действительно делал перебежку, спускаясь вниз по склону. Пулеметчика закрывало то дерево, то высокий борт грузовика или непроницаемый черный дым горевшего танка, столбом поднимавшийся вертикально вверх. Но вот Аслан спустился на необходимый уровень и залег так, что между ним и стрелком не было никаких препятствий. Разве что пулеметчик так вертелся на своем месте, что поймать его точно в прицел было довольно трудно. Аслан все же прицелился, взяв на опережение, предугадывая следующее движение жертвы, и нажал на спуск.
Пуля ушла по касательной, отраженная бронежилетом: из-за очередного непредсказуемого рывка пулеметчика,
Пули ложились рядом, хотя не слишком точно. Но, несмотря на невысокую плотность стрельбы, снайпер попросил поддержки:
— Снимите того придурка, что под седьмой машиной лежит. Он мне мешает.
— Он ему мешает, — передразнил его кто-то. — Ладно, жди.
Спустя пару секунд рядом с обозначенной машиной взорвались две гранаты из подствольника, и назойливый стрелок, заметивший снайпера, замолчал.
— Спасибо.
— Да не за что.
Аслан снова приник к окуляру винтовки, но пулеметчик замолчал и безвольно обвис.
— Хороший выстрел.
— Спасибо, — невнятно поблагодарил Аслан, хотя не стрелял. А теперь стрелять было бесполезно, иначе его могли посчитать за непрофессионала, если бы он всадил в мертвеца еще одну пулю из снайперки, а это самое плохое, что могло произойти в его профессии. Оставалось только наблюдать за действиями остальных и контролировать ситуацию, насколько это возможно.
— Забирайте с собой всех, кто может идти сам, — приказал Шамиль своим бойцам. — Остальных в расход. У нас мало времени, через минуту здесь будут вертолеты.
Боевики только этого и ждали. Они быстро стали обегать недавнее поля боя, возбужденно крича. Пинали лежащих солдат и, если тот шевелился, пробовали поднять на ноги за шкирку; если этого сделать по каким-то причинам не удавалось, добивали их ножами или стреляли из пистолета.
— О, смотри какой здоровяк!
— Из такого получится сильный раб.
— Или гладиатор.
Боевики продолжали дальше обсуждать достоинства и недостатки захваченных пленников.
— Командир, вот он, тот гад, который нас чуть всех в лапшу не покрошил! Он еще живой, снайпер сплоховал, только зацепил.
Шамиль узнал этого солдата: однажды он приходил в его дом во время зачистки.
— Вставай, неверный! — Боец потряс солдата за плечо. — Он дохляк.
Боевик вынул нож и потянулся к горлу, но Шамиль остановил его.
— Погоди, Гадж…
— Чего ждать-то? Он не сможет передвигаться самостоятельно. Ты же сам говорил, что тех, кто…
— Я помню, что я говорил! Вытащи его.
— Нам его что, на руках нести?
— Вон тому здоровяку дадим, он понесет.
— И правда. Эй ты, дубина, иди сюда и побыстрее! Вытаскивай его, понесешь с собой.
— Все уходим! — крикнул Шамиль своим людям. — И рассредоточиться.
Те прекратили проверять солдат, взвалили погибших товарищей на живых пленников, чтобы те несли их, и стали уходить в лес по два, по три человека; каждая группка вела с собой по пленнику.
На земле остались только наемники, прилетевшие сюда с далеких миров повоевать ради денег.