Берсерк
Шрифт:
Блокпост открывался как на ладони. Маленькие фигурки человечков мельтешили туда-сюда, попасть в них становилось все труднее: они никогда не оставались на одном месте надолго. Но иногда кто-то все же забывал об опасности, останавливался, и тогда звучал выстрел, но и то не всегда удачный, что злило снайпера. Он ненавидел северников.
Но с некоторых пор на базе один человек был вне прицела. Его точка в электронном прицеле мигала красным огоньком, поскольку его снабдили маячком. Что-то в его облике было не так, он словно стал крупнее, но эта информация отошла на второй план: появилась потенциальная жертва. Чтобы лучше
Кемпл только выбрал новую лежанку и взял снайпера на прицел, как в глазах все побелело. «Только не сейчас, — в панике подумал Миха. — Когда угодно, но только не сейчас!»
На него навалился «белый сон», заменивший «белый шум».
Миха почувствовал, что лежит на спине, хотя отчетливо помнил, что еще секунду назад лежал на животе. Снова яркий свет в глаза, мельтешение теней и голоса:
— Мы теряем его.
— Два кубика адреналина.
«Это что-то новенькое», — с удивлением подумал Миха. Приступы случались и раньше, слышались и голоса, но слова он разбирал впервые. К тому же приступы случались только в моменты, когда он уже не спал, но еще и не проснулся. А сегодня «сон» настиг его в период полного бодрствования. «Наверное, это из-за перенапряжения и бессонной ночи», — решил Миха.
— Фиксируется улучшение… опять провал! Голоса потускнели, белый свет исчез, и он снова лежал на земле и смотрел в прицел винтовки. «Отлично, выстрела еще не было, — облегченно подумал Кемпл. — Хотя еще чуть-чуть, и я бы опоздал. Но однажды меня это сильно подведет».
Миху прошиб холодный пот, а потом стало жарко, он узнал лицо снайпера, а точнее, снайперши, когда та откинула сетку. Оптика позволяла рассмотреть лицо.
— Вот черт!
Миха не знал, что делать, рука стала влажной. В прицеле его винтовки находилась женщина, которая к тому же подарила ему дорогой медальон в благодарность за свое спасение. Ему стало стыдно, так что даже уши запылали, он не хотел признаваться самому себе, что стал испытывать к ней какие-то чувства. Но тут он увидел, как ее палец коснулся курка.
— Но ты убила Улька и многих других, — твердо произнес Кемпл и нажал на спуск.
Выстрелы прозвучали одновременно. Жульфа не услышала выстрела «стилета» из-за шума своей винтовки, а потому не успела среагировать. Она только полуобернулась с удивленным выражением лица, что-то заподозрив, но было уже поздно. Пуля настигла ее.
37
— Вы куда смотрели?! — кричал Шамиль на командиров трех групп.
Его сестра лежала в доме на столе, накрытая покрывалом, потому что смотреть на нее было страшно. Громко причитали родственники, проклиная неверных и клянясь отомстить северникам. Затылочная часть головы отсутствовала, как и лобная. Огромный калибр «стилета» сделал свое дело.
— Мы не виноваты, — сказал один из них в полупоклоне, сделав шаг; вперед. — Все выглядело как обычно. Ничего подозрительного не заметили.
Шамиль молчал, кричать на них смысла не было, авторитет только терять. «У них просто притупилось внимание, а потому проверяли спустя рукава, — думал Шамиль. — Да и не нужно было снайпера убивать, такое они в своих кругах не прощают и стараются отомстить. Так сказать, отстоять профессиональную честь».
—
— Он больше не стрелял. Мы прочесали всю высоту, но, кроме его лежанки, ничего так и не нашли. У него хватало времени на отход.
— Но мы клянемся отомстить! — сказал командир второй группы.
— Вам представится такая возможность, я лично прослежу, — пообещал Шамиль и отвернулся, показывая, что разговор окончен.
Боевики вышли, а Шамиль прошел обратно в комнату. Ему предстояла долгая траурная церемония. К окончанию траурной церемонии пришел старейшина.
— Сочувствую тебе. Это большая утрата…
— Спасибо, — оборвал старейшину Шамиль. — Когда прибудет Первый?
— Зачем тебе? — подозрительно спросил старейшина. Он не любил, когда его спрашивали о Первом.
— Я хочу начать операцию раньше. Они должны за все заплатить, и как можно быстрее.
— Я сочувствую твоему горю, но должен напомнить, что личные мотивы не должны повредить нашему великому делу изгнания невер…
— Уважаемый, — снова перебил Шамиль. — Когда?
— Через три дня.
— Хорошо.
— Но ты должен понимать, что не можешь позволить себе никаких осечек.
— Их не будет.
После того как закончились похороны, Шамиль Баджиев пошел проверять свою армию. Добровольцы и наемники прибывали в селение вот уже вторую неделю, и их размещали в домах на окраине села. Как ни странно, такое размещение было безопасней, чем в лесном лагере неподалеку. Там их мог легко засечь вертолет-разведчик или какой-нибудь шустрый дозор северников, а в селении ничего не угрожало, поскольку оно надежно охранялось собственными дозорами.
Правда, добровольцев и наемников селили в разных домах, чтобы не случилось стычек из-за религии.
Баджиев вошел в один из трех домов; все они были заселены боевиками. Его, естественно, узнали и пропустили. Выслушав соболезнования, впрочем, не слишком искренние, Шамиль прошел дальше.
В ожидании работы все занимались своими делами. Проверяли огнестрельное оружие, но большинство точили и без того идеально заточенные ножи. Остальные играли в карты. Внутри комнат висел густой дым, и Шамиль уловил запах наркотика; он запомнил нарушителей, решив поставить их на передний край.
Здоровые бородатые боевики шутили и смеялись, что-то обсуждая между собой, только в одной комнате смеха не слышалось. Шамиль прошел туда, там стояла тишина. В комнате сидели парни и девушки лет пятнадцати, они не разговаривали, а просто сидели, уставившись пустыми глазами в пол. «Камикадзе, — опознал их Баджиев. — Что ж, и они нужны».
— Что, командир, не нравятся? — спросил один из подошедших боевиков.
— Не нравятся, Хамдид, — признал Шамиль. — Мне никогда не нравился религиозный фанатизм.
Баджиев говорил открыто, поскольку знал, что Хамдид — простой наемник и ему также были до фонаря все эти камлания на веру.
— Кому-то нужно во что-то верить. Иначе люди теряют смысл жизни. Вот их смысл жизни в смерти. По крайней мере, они так думают.
— Чушь.
— Кому как…
— Ладно. У вас все нормально; может, чего не хватает?
— Все есть. Размяться бы, а то уже засиделись тут, нервозность растет. Без женщин трудно…
— Скоро разомнетесь. Уже назначена дата, а вот с женщинами помочь не могу — Проституток в селе нет. Как и пленниц…